Приходи в полночь - Сюзанна Форстер

– Ради всего святого, что это значит, Доусон? – Это прозвучало как личная угроза, но, должно быть, он говорил о Монтере. – Если ты намекаешь, что ее может убить Ник Монтера, зачем ему это делать? Она же пытается помочь ему.

– Психам причины не нужны. – Доусон взял корзинку, положил себе хлеба и передал ее Ли. – Это ты должна знать, только, кажется, не знаешь.

Сбитая с толку агрессивностью жениха, Ли передала корзинку матери. Это было нечто большее, чем профессиональное рвение. Доусон вел себя как… как кто? Ревнивый соперник? Но она не рассказывала ему об авансах Монтеры. Или о своей поездке в его студию. И теперь была рада, что не сделала этого.

Подошел официант, чтобы принять заказ, и Ли заметила, что ее мать разглядывает Доусона с новым интересом. По видимому, ей понравилась его бульдожья хватка. Что ж, а ей не понравилась. Ни капельки. Она не понимала, что означает выступление Доусона, но впервые за многие годы совет матери показался ей не таким уж плохим.

Периодически каждый должен брать привычный распорядок дня и вытряхивать из него пыль, как из старого коврика. Возьми его обеими руками, Ли. Возьми и встряхни.

У Полы Купер был один из лучших дней в ее жизни. Одета она была сногсшибательно, причесана – высший класс, и платят ей за то, чтобы в течение часа она выглядела потрясающе сексуально. Но самое лучшее то, что она только что связала мужчину своими колготками.

– Тебе не больно? – спросила она Джонни Уандера, крупного блондина и тоже модель, которому связала за спиной руки.

– Пальцы у меня еще не посинели? – саркастически осведомился Джонни. – А то они что то онемели. Может, немного ослабишь узел?

Пола посмотрела на свои красные ногти и с сомнением поджала губы.

– Свеженький маникюр, – объяснила она со вздохом сожаления. – Извини.

– Вы, двое, готовы или нет?! – крикнул фотограф, нетерпеливо прижимая камеру к бедру. – Я вам не помешал?

Пола ослепительно ему улыбнулась:

– Конечно, нет, Стэн.

Стэн Тидуэлл был фотографом асом коммерческой рекламы и занозой в одном месте, но слишком важной фигурой в индустрии моды, чтобы Пола рискнула с ним поссориться. Она получила эту съемку рекламы колготок только потому, что однажды вечером «феррари» Стэна чуть не сбил ее на пешеходном переходе на Мелроуз. Перед этим он пропустил пару стаканчиков и совсем не хотел вмешательства полиции. А Пола уже начинала волноваться из за перерыва в своей карьере.

– С помощью колготок «Эмбуш» мужчину можно поймать по разному! – выкрикнул последнюю строчку рекламного текста Стэн, напоминая Поле и Джонни, чего от них ждут. – Так что лови мужчину, Пола. Начали!

Пола была и польщена, и встревожена. Тидуэлл, казалось, рассчитывал, что она предложит какое то решение. Сама реклама была всего лишь фотографией внутри фотографии светского приема в элегантном особняке в георгианском стиле. Для рекламы на целый разворот Полу одели в обтягивающее мини из золотой ткани, открыв длинные стройные ноги. Джонни в униформе идеального официанта подавал шампанское гостям, а сам украдкой и с вожделением посматривал на сверкающие золотыми искорками колготки Полы.

На этот снимок они потратили целый день, изнурительный процесс, доведший всех до невменяемого состояния, за исключением. Полы, которая наслаждалась каждой секундой съемок и внимания. И вот теперь, позируя рядом с роскошной кроватью в огороженном закутке, призванном изображать спальню в этом особняке, они работали над меньшей фотографией для этой рекламы. Пола, по прежнему сверкающая, как рождественская елка, должна была связать Джонни своими колготками «Эмбуш» единственно для того, чтобы насладиться им каким нибудь порочным способом. Но пока ничего не выходило. Стэн не ощущал нужной ему энергии.

Пола предложила первое, что пришло ей в голову.

– Почему бы мне не повести себя с ним грубо? – спросила она. – Немножко его встряхнуть?

– Встряхнуть меня? – Джонни это как будто не понравилось. Он уже снял куртку официанта, расстегнул рубашку, и на щеке у него красовался большой сочный отпечаток губ, оставленный Полой.

– Встряхнуть его? – эхом отозвался Стэн.

– Ну да, вот так…

И, не обращая внимания на явное нежелание Джонни, Пола развернула его спиной к себе. Его руки все еще были связаны за спиной, поэтому она ухватилась за концы нейлоновых колготок, словно была королевой джунглей, подчиняющей себе свою жертву, и растянула их в разные стороны, насколько хватило рук. И когда Джонни покачнулся назад, она для равновесия уперлась ему в ягодицы острым, как спица, высоким каблуком.

– Ат лично, девочка! Класс! – издала вопль одобрения одна из ассистенток Стэна. Другая сунула в рот два пальца и свистнула.

– Пола! – воскликнул Стэн. – Просто фантастика! Джонни?.. В чем дело?

– Мне больно, – сдавленным голосом пожаловался Джонни.

Стэн не поверил своим ушам:

– Боже, парень! Роскошная женщина связывает тебя, чтобы довести тебя до исступления и подарить наслаждение. Сбываются мечты. Изобрази ка нам возбуждение!

– У меня отваливаются руки, – канючил Джонни. Если бы у Полы был пистолет, она дала бы его этому хнычущему ублюдку. Она вывела бы его из его убожества, как хромую лошадь. А потом пусть себе волнуется из за онемевших пальцев. Однако пистолета у нее не было, и поскольку вероятность того, что кто нибудь вложит ей его в руку, была ничтожно мала, все это были, как обычно, фантазии.

– Я знаю акупунктурную точку на внутреннем сгибе локтя, – успокаивающе предложила она Джонни, поглаживая его по руке. – Она снимает боль и прочищает чакру.

Джонни, изогнувшись, посмотрел на нее через плечо:

– Я знаю точку получше. На внутренней стороне бедра.

– Начинай, Пола, – устало сказал Стэн. – Встряхни парня. Локоть, бедро, все, что угодно. Хоть по яйцам ему дай. Давайте это снимем!

Пола озорно баюкала связанные руки Джонни.

– Ой! – запротестовал он, сжавшись, когда она надавила костяшками пальцев на изгиб локтя.

– Здесь и должно быть больно, – объяснила она.

Но Джонни, казалось, было уже все равно. Дернув плечами, он высвободился из рук Полы, заставляя ее действовать. Схватив колготки, она потащила его назад, на место съемок, только на этот раз, поднимая ногу, она нацелилась в самую болезненную точку. Вот так тебе, подумала она, всаживая каблук.

Джонни выкатил глаза.

– Уй я а а! – завопил он, подпрыгнув.

– Вот оно! Вот оно! – заверещал Стэн, будто стал свидетелем чуда. Он принялся яростно снимать, бегая вокруг этой пары, погрузившись в творческий экстаз, который охватывает фотографа, поймавшего в видоискатель своей камеры идеальный вид.