Твин Пикс: Кто убил Лору Палмер - Джон Томпсон

Его взгляд наткнулся на небольшой листок. Он по почерку узнал, что записка была написана рукой Люси. Вверху был телефонный номер, а в центре написано: «Я буду находиться по этому телефонному номеру». Брендон страшно обрадовался, он решил сообщить Люси радостную новость. Энди вытащил из-под стекла маленький квадрат бумаги, аккуратно расправил его перед собой, разгладил и без того ровную бумажку, снял телефонную трубку и блаженно улыбнулся:

«Сейчас она узнает, сейчас я скажу ей все, что собирался сказать много раз. Сейчас смелости у меня хватит».

Брендон прижал трубку к уху и неторопливо набрал телефонный номер. — Алло, алло, — проговорил он когда услышал, что трубку сняли. — Женская клиника вас слушает. — Что? — не понял Энди,-мне нужна Люси, позовите ее, пожалуйста, к телефону. — Что? Кто? Люси? Извините, это женская клиника. Назовите номер палаты. — Не может быть! — воскликнул Брендон и испуганно бросил трубку на рычаги аппарата. — Люси в женской клинике… боже, боже. Люси в женской клинике…

В кафе Нормы в этот вечер почти не было посетителей. Джозеф в своей кожаной куртке сидел у стойки. Перед ним стоял кофейник, а на тарелке лежал кусок пирога.

Парень лениво жевал вишневый пирог. Его мысли вертелись вокруг отношений с Донной, вокруг всего того, что происходило с девушкой в последнее время. Он упорно искал разгадку странно изменившемуся поведению своей подруги. Джозеф пытался понять, почему она стала так холодна к нему, почему нервничает, почему избегает встреч. А ему хотелось сказать ей очень многое, ему хотелось признаться ей в своей любви.

Джозеф, вообще, после случившегося с Надин, стал куда осмотрительнее. Он боялся лишний раз обидеть Донну, продемонстрировать ей свою предрасположенность к Мэдлин. Он боялся, чтобы с Донной не случилось чего-либо подобного. — Да еще этот Гарольд Смит, — вспомнил Джозеф, — кто это такой? Я никак не могу понять: все время слышу о нем от Мэдлин, от Донны… Нужно будет разузнать поточнее.

Джозеф подлил и свою пустую чашку уже почти совсем остывший кофе. Он отхлебнул уже ставший почти безвкусным напиток и поморщился. — Я же знаю всех в Твин Пиксе, исколесил его вдоль и поперек на своем мотоцикле и никогда Гарольд Смит не попадался мне на глаза. Кто же это такой? — недоумевал Джозеф.

И этот момент прозвенел звоночек входной двери. В помещение кафе вошла Мэдлин.

Она сразу же заметила Джозефа и, может быть, даже слишком поспешно подошла к нему. Джозеф с удивлением посмотрел на девушку. Обычно в такое позднее время она никогда не выходила из дому, к тому же теперь на ней была довольно странная одежда: черное трико и теплая куртка. Было такое впечатление, что она собралась на лыжную прогулку.

«Но ведь снега нет, — подумал Джозеф. — Что за ерунда? Неужели опять девчонки что-то затеяли?»

Мэдлин очень старательно улыбнулась Джозефу и парень сразу понял, что она хочет от него что-то скрыть. — Привет, Джозеф, — крикнула Мэдлин. — Привет. Куда это ты собралась?

Но Мэдлин оставила его вопрос без ответа. — Пожалуйста, можно мне несколько чашек кофе?

Джозеф с недоумением посмотрел на Мэдлин. — Ты Донну сегодня не видела? — Нет, а ты? — Я? — Джозеф пожал плечами, — я думал ты видела,

В это время Норма подала Мэдлин три чашки горячего кофе. Мэдлин вынула из сумки небольшой термос и вылила туда все три чашки кофе. — Послушай, Мэдлин, зачем тебе столько кофе, да к тому же в термосе? — Это, — замялась Мэдлин, — для дяди Лиланда. — У вас что, нет кофеварки?

Но Мэдлин не схватилась за спасительную идею о том, что кофеварка сломалась. Она сказала проще: — У нас в доме кончился кофе.

И Джозефу, который уже приготовился к тому, чтобы словить Мэдлин на вранье, нечего было ей возразить. — И вообще, Джозеф, мне с тобой, честно говоря, некогда разговаривать, — Мэдлин заспешила к двери. — Постой, Мэдлин, куда? — Я должна идти. — Так куда ты должна идти? — Конечно же домой. Кофе остынет, а дядя не пьет остывший кофе. Так что до свидания, Джозеф, — Мэдлин быстро распахнула дверь и выскользнула на улицу.

Джозеф сообразил -здесь что-то не так. Он попробовал отогнать от себя навязчивые гнетущие мысли, но понял, что пирог теперь доедать ему не придется. Он резко поднялся, и не дожидаясь пока Норма подойдет к нему за расчетом, положил на стойку банкноту и бросился вслед за Мэдлин.

Ему казалось, что прошло всего несколько секунд с того времени как она вышла. Но улица была пуста. Он только увидел, как вдалеке мигнули огни какого-то фургона.

И Джозеф немного постоял, но потом, сообразив, вскочил на свой мотоцикл, резко запустил двигатель и помчался следом.

Фургон кафе Нормы остановился невдалеке от дома Гарольда Смита. Донна соскочила со ступеньки автомобиля и заспешила к крыльцу. Она увидела, как повернулись пластинки жалюзи, как из-за них выглянул Гарольд Смит. Она даже не стала стучать в дверь, потому что та послушно распахнулась прямо перед ней. Донна вошла в дом. — Добрый вечер, Гарольд. — Здравствуй, Донна, — удивился Гарольд, — что привело тебя в столь поздний час?

Донна немного смутилась. — Решила поговорить с тобой. — Со мной? Сейчас? Но ведь уже очень поздно. — Я хочу выполнить свое обещание. Ведь я собиралась тебе рассказать о своей жизни. — Да, я готов выслушать, Донна, проходи. Я помогу тебе раздеться.

Гарольд взял куртку Донны, аккуратно повесил ее на вешалку и указал на глубокое мягкое кресло.

Донна послушно села. Смит занял место за письменным столом и раскрыл тетрадь. Он несколько секунд возился с ручкой и наконец, посмотрел на Донну. — Ну что, начинай. Рассказывай.

Донна сцепила пальцы рук и обхватила колени. — Я не знаю с чего начать. — А ты говори всё, что тебе хочется. Я буду послушно записывать. — Говорить о чем-то тайном? Мне кажется, это самое главное, это то, чего ты ждешь. — Нет, Донна, ты можешь говорить обо всем, что тебя волнует или волновало. И не обязательно, чтобы события, о которых ты мне расскажешь или переживания, были тайными. Мне интересно все. — Хорошо, — Донна напряглась, собираясь с мыслями, — тогда слушай. Только пообещай, что кроме тебя об этом не узнает никто. — Конечно, конечно, что ты, Донна, клянусь, что никто больше об этом не узнает. Все будет храниться у меня. Если ты не знаешь с чего начать, тогда я запишу в своей тетради: «Донна пришла ко мне седьмого марта. Это наш второй сеанс». — Гарольд подчеркнул запись в тетради толстой жирной чертой.

Донна сосредоточенно думала. Она никак не могла решить, с чего начать свою исповедь. Наконец, словно стряхнув с себя оцепенение, Донна проговорила с улыбкой на губах: — Дорогой дневник.