Идеальный герой - Виктория Коннелли

— Мы в гостиной! — крикнула Кей.

Адам пришел на зов.

— Чем-нибудь помочь?

— Кажется, тут уже обо всем позаботились, — ответил ему Оли.

Бет жеманно улыбалась, лежа на диване.

— Оли оказался таким лапочкой, — промурлыкала она. — Ты ведь останешься здесь, со мной?

— Меня, наверное, ждут на площадке, — сказал Оли.

— О!

— Но потом я вернусь. Я обещал позировать Кей.

— Как это — позировать?

— Она хочет написать мой портрет, — пояснил Оли, стрельнув глазами в сторону Кей.

— Правда? — угрожающе хмурясь, переспросила Бет. — С чего это?

— Потому что наша Кей — художница.

Кей очень порадовало такое определение — «наша Кей», как будто она уже стала частью съемочной группы, хотя ей гораздо больше польстило бы «моя Кей».

— Может, тебе лучше написать мой портрет? — предложила Бет. — Мне говорили, что у меня точеные скулы, к тому же, наверное, мне еще долго здесь сидеть и сходить с ума от безделья.

— Ты очень любезна, — прикусила губу Кей, — может, я и тебя нарисую. Но только после Оли.

Бет, очевидно, очень расстроила такая перспектива. Она стукнула кулаком по подушке и, схватившись за пакет со льдом, снова застонала.

— Бедняжка! — сочувственно произнес Оли, подошел к дивану и, склонившись к Бет, поцеловал ее в лоб.

— Не уходи, Оли!

— Надо идти, зайка.

Оли вышел, и Кей проводила его до прихожей.

— Ты был великолепен, — произнесла она таким хриплым голосом, что сама его не узнала. — Принес ее сюда, в такую даль…

Оли пожал плечами и одарил ее мальчишеской улыбкой.

— Сделал, что требовалось. Это, наверное, из-за костюма. Будем считать, что в меня вселился дух капитана Уэнтуорта и мне волей-неволей пришлось стать героем романа.

Кей вспыхнула и тоже улыбнулась. Замечательная мысль!

— Вечером увидимся, — пообещал Оли и подмигнул ей в дверях.

Она осталась стоять в холле в оцепенении. Он опять подмигнул! Что все-таки это означает? Один раз еще можно принять за нервный тик, но два и больше подразумевают, что она для него не пустое место. А до вечера еще целая вечность!

Повернувшись, чтобы идти в гостиную, она едва не налетела на Адама.

— Я поставил для Бет чайник. Она требует рюмку водки, но я считаю, что лучше чай.

— Ах, спасибо, Адам…

— Может, мне тоже выпить чашку? — неуверенно спросил он.

— Если хочешь, — ответила Кей словно во сне, направляясь в кухню. — Разве ты сейчас не нужен на площадке?

— Нет пока. Честно говоря, я думал, если ты не очень занята…

— Думаю, я как раз ужасно занята, — произнесла Кей, собрала волосы в хвост и стянула розовой резинкой. — Столько дел надо переделать, пока Оли не вернулся, что и не сосчитать!

— А-а, — протянул Адам.

— Что?

— Ничего, — покачал он головой. — Пустяки.

Кей вынула из буфета две кружки и вспомнила, что Бет их не любит. Она пила чай только из чашки с блюдцем.

— И еще мне надо ухаживать за Бет, — добавила она. — Могла ли я предположить, что на моем диване будет лежать сама Бет Дженкинс?

— Не думаю, чтобы кто-нибудь слишком тебе завидовал, — заметил Адам.

— Ну, не такая уж она скверная, — возразила Кей. — Главное — уделять ей побольше внимания. Тебе какой чай?

— С молоком и без сахара, пожалуйста.

— Некрепкий?

— Ты заметила? — улыбнулся Адам.

— Заметила. Думаю, Джемма тоже…

Кей игриво взглянула на Адама — ей хотелось ускорить события.

— Ты сегодня виделся с ней?

— Нет. То есть не разговаривал. Я подъехал к Коббу в тот самый момент, когда упала Бет.

— Ах да, — спохватилась Кей. — Значит, тебе надо пойти туда и поговорить с ней.

— О чем? — не понял Адам.

Кей перестала наливать в кружки молоко и взглянула на него с укором.

«Нелепый вопрос! — подумала она. — Ведь он наверняка жаждет увидеться с ней после того восхитительного ужина вдвоем».

— Она сказала, что ждет не дождется встречи с тобой.

— Да?

Кей потупилась. На самом деле Джемма ничего подобного не говорила, но немного приукрасить не повредит. А может быть, благодаря ее маленькой лжи все вскоре образуется в лучшем виде?

— Да, — подтвердила Кей, — она призналась мне, что ты образцовый джентльмен и что она не прочь проводить с тобой побольше времени.

Адам вскинул брови и посмотрел на нее со странной усмешкой, как будто не вполне верил ее словам. Кей решила не придавать этому значения.

— Знаешь, в чем твоя главная проблема, Адам? — продолжила она гнуть свою линию.

— Нет, но у меня такое впечатление, что ты мне подскажешь.

— Ты даже не представляешь, какой ты милый, — сказала Кей. — И таких по-настоящему милых мужчин всегда не хватает.

— Да ладно…

— Да-да! — не уступала Кей.

Ей вспомнились ее прошлые увлечения — мужчины, в которых она когда-то разочаровалась — во всех до единого. Начиналось все вполне радужно, и Кей, неисправимо романтичная особа, неизменно верила, что наконец-то нашла своего единственного, а буквально через несколько недель ей уже разбивали сердце.

— Вокруг столько обаятельных мужчин. Я сама так часто подпадала под их обаяние, но всегда ненадолго. Очарование преходяще — оно похоже на маскарадный костюм, который надевают для того, чтобы поразить чье-то воображение, но как только человек его снимет, ты остаешься…

— С чем?

Адам едва заметно улыбнулся. Кей подняла глаза к потолку:

— …с дыркой от бублика.

Он прищурился:

— С дыркой от бублика?

— Знаешь, как в шоколадном пасхальном яйце. С виду такое вкусное и нарядное, а внутри пустое.

— И наряженное в маскарадный костюм…

— Ну, ты понял, что я имею в виду, — вдруг смешавшись, перебила его Кей. — В любом случае ты не пустышка и не прячешься под маской.

— Рад слышать.

— Ты очень славный и заслуживаешь счастья, — убежденно произнесла Кей, размешивая чай.

Ей, вероятно, хотелось еще что-то добавить, но она промолчала, подала Адаму кружку и занялась чаем для Бет.

— Ты, по всей видимости, считаешь, что изучила меня досконально, — заметил Адам. — Но одну важную подробность ты все же упустила. Забыла об одной вещи.

— Какой? — поинтересовалась Кей.

— О моей куртке. Она до сих пор на тебе.

— Ой! — воскликнула она. — Правда, на мне!

Кей засмеялась, сдернула с себя куртку и вернула Адаму.

— Какой ты милый, Адам! Я говорила тебе об этом?

— Говорила.

— Ой-ой-ой! — неожиданно раздался из гостиной пронзительный вопль.

— Пациентка зовет. Не смею тебя задерживать.