Моя автобиография. Три начала - Валерий Харламов

Самый убедительный пример педагогического мастерства Кулагина — команда «Крылья Советов». История ее взлета — это летопись достижений Кулагина.

Когда, демобилизовавшись из армии, Борис Павлович принял «Крылышки», команда играла ни шатко ни валко. На медали не рассчитывала, высшую лигу не покидала. И вот началось обновление коллектива.

Один за другим появлялись в «Крылышках» новые игроки.

Что же это были за хоккеисты?

Не считал, когда команда стала чемпионом страны, не считаю и сегодня, когда страсти и споры вокруг успеха «Крылышек» поутихли, что команда эта по своему составу была, как писали некоторые журналисты, якобы сильнее армейцев или, как выражались спортивные обозреватели, лучше сбалансирована.

Нет, хоккеисты Кулагиным были подобраны приличные, но никак не выдающиеся, не было в «Крыльях Советов» мастеров масштаба Якушева или Лутченко, Мальцева или Гусева, но чемпионами они все-таки стали.

Стали благодаря настойчивости, самолюбию, педагогическому искусству Бориса Павловича. Он собрал игроков, которые по тем или иным соображениям не устраивали другие клубы, собрал «безнадежных», «неперспективных». Он нашел ключ к двум десяткам хоккеистов, к каждому характеру. И спустя два года команда завоевала золотые медали.

Методы тренировочной работы оказались продуктивными — это, конечно, главное. Дело ведь не только в словах, в умении Кулагина убеждать, уговаривать, успокаивать своего подопечного. Команда интересно работала, интересно, по-своему играла, не робела перед знаменитыми соперниками.

Тренеру удалось доказать всем своим с бору по сосенке собранным безнадежным хоккеистам, что у них большое будущее. У каждого. Ребята поверили в себя, поверили в возможность стать чемпионами. И стали сильнее, чем могли быть, сильнее самих себя. Поверили, что могут играть не хуже, чем хоккеисты сборной, и сами могут попасть в сборную, могут обойти ЦСКА.

Доверие — это ветер под крылья, и «Крылышки», стараясь не подвести своего тренера, взлетели высоко.

Умение Бориса Павловича объяснять хоккеисту что к чему я почувствовал особенно хорошо осенью 1972 года.

Проводилась первая серия игр советских хоккеистов со сборной НХЛ. Четыре матча сыграли мы в Канаде, четыре должны были провести в Москве.

Нашу команду возглавляли Всеволод Михайлович Бобров и Борис Павлович Кулагин. Я играл в звене, где моими партнерами были Владимир Викулов и Александр Мальцев.

Матчи складывались трудно и приносили неожиданные результаты: команды побеждали на чужом поле и проигрывали на своем льду. В Канаде мы выиграли два матча, один проиграли и еще в одном была зафиксирована ничья. В Москве мы начали с победы, а во втором поединке уступили сопернику. В этой игре я получил травму и в третьей встрече не участвовал: вместо меня с Мальцевым и Викуловым играл Евгений Мишаков. Канадцы выиграли матч, и по числу побед сравнялись с советской командой.

В последнем, решающем матче я играть не мог — мешала больная нога.

И вдруг ко мне приходит Борис Павлович Кулагин:

— Валера, надо поговорить…

Начал Кулагин издалека. Рассказал о травмах, которые преследовали его, когда он еще выступал на хоккейной площадке. А потом неожиданно спросил:

— Повышается настроение перед матчем со «Спартаком», если вдруг узнаешь, что не смогут по какой-то причине играть против ЦСКА Шадрин и Якушев?

Я кивнул.

— Вот-вот, — обрадовался Борис Павлович. — Значит, ты согласен, что отсутствие лидеров команды — это своеобразный допинг для соперника?

Я, конечно, был согласен. Давно заметил, что если дадут тренеры армейцев передохнуть нашему вратарю Владиславу Третьяку, то соперники начинают играть с тройным усердием и тройной старательностью — раз нет Третьяка, значит, у ЦСКА можно выиграть.

— Так не будем давать с тобой этого допинга канадцам. Они тебя знают и опасаются больше, чем других. Потому и нужно, чтобы ты вышел на последний матч. Сыграешь вполсилы, как-нибудь — уже хорошо. Они же не догадываются, что ты сегодня будешь играть не так, как обычно? Осторожненько катайся, на столкновения не иди… Пойми мое положение, когда-нибудь и ты станешь тренером… Сегодня нужно твое имя.

И я вышел на последний матч с канадцами.

Тот давний разговор с Борисом Павловичем я вспоминал весной 1976 года, когда наша сборная, возглавляемая Кулагиным, отправилась в Катовице на чемпионат мира по хоккею.

Вместе с нами не было Владимира Петрова и Александра Гусева. Тех хоккеистов, которых побаиваются все наши соперники.

Вот и угадай мысли и настроение тренера…

Но я возвращаюсь к своей молодости, с благодарностью вспоминаю уроки Кулагина, беседы с Кулагиным, объяснявшим мне, как важен труд в большом хоккее. 

Тарасов

Включаясь в компанию к Михайлову и Петрову, я был уже психологически подготовлен к трудностям, что ждут меня в основном составе, к колоссальным нагрузкам, принятым в ЦСКА.

Попав в основной состав, я понял сразу же — здесь иные требования и иная дисциплина. Жесткая дисциплина. И дело не только в том, что это армейский клуб, как порой объясняют положение дел в нашей команде люди, не слишком сведущие в хоккее. Мы исповедуем дисциплину, обусловленную не одними лишь уставами. В лучшей команде любительского хоккея дисциплина иного рода. Да, утром мы встаем, как это предусмотрено временем подъема, и идем спать после отбоя. Но есть ли клубы в хоккее, футболе или регби — и в нашей стране, и в Чехословакии, и в Канаде, и в Англии, — где бы спортсмены, собравшись на предматчевый сбор, не подчинялись строгому распорядку дня, где бы тренеры не требовали неукоснительного соблюдения режима?!

Я говорю о другой дисциплине. Об отношении к хоккею, о выполнении хоккеистом своих обязанностей на площадке. Я говорю о преданности хоккею, о строжайшем выполнении установок тренера на матч, о тактической, игровой дисциплине.

Анатолий Владимирович Тарасов предельно требователен во всем, что так или иначе связано с хоккеем, и потому любое отклонение от правил, норм, традиций армейского клуба, любая, как он считает, измена хоккею строго наказываются. И если во время тренировки, в минуты выполнения какого-то упражнения хоккеист (неважно — новичок или семикратный чемпион мира!) позволит себе передышку буквально в десяток секунд, не предусмотренную тренером, а Тарасов увидит, что игрок расслабился, то этому мастеру, даже если он хотя бы и, повторяю, трижды олимпийский чемпион, житья на тренировке уже не будет.

Однажды во время занятий развязался шнурок у моего ботинка. Я остановился, нагнулся, чтобы завязать его. Тарасов увидел, что я на несколько мгновений выключился из тренировки. Тут же помрачнел и перешел на «вы» — высший признак недовольства:

— Вы, молодой человек, украли у хоккея десять секунд, и замечу, что вы их никогда не наверстаете…

Хорошо, если этим выговором и кончится. А то ведь может несколько дней и не разговаривать.

Эпизод этот довольно показателен. Без труда мог бы припомнить дюжину других. Анатолий Владимирович дорожит временем тренировки, временем, проводимым в хоккее, и требует такого же, как он однажды сказал, святого отношения к нашей любимой игре и от спортсменов.

Я попал к Тарасову, когда только начинал формироваться как мастер, играл и тренировался под его руководством многие годы и в ЦСКА, и в сборной страны. Именно этот тренер сыграл решающую роль в моей спортивной судьбе, и потому и я, и мои партнеры чаще всего вспоминаем именно его. И нет ничего удивительного, что самое большое место на этих страницах занимает Анатолий Владимирович.

На занятиях, проводимых Тарасовым, не было пустот, простоев. Он всегда полон идей, порой весьма неожиданных, полон новых замыслов, которые нужно проверить сегодня, сейчас же, не откладывая на потом.

Анатолий Владимирович приходит на занятия с новыми упражнениями. Все, что будем осваивать мы на льду, он разъяснил нам перед началом тренировки, переспросил, понятно ли, зачем то или иное упражнение, понятно ли, как его выполнять. И потому, еще не выходя на лед, еще в раздевалке, мы знаем порядок выполнения заданий, нам все ясно, и потому не дай бог кто-нибудь начнет отвлекаться от тренировки.

На льду Тарасов — маг, волшебник. Уже несколько поколений хоккеистов называют его великим тренером, чей авторитет, глубина суждений о хоккее не подлежат сомнению. Под его руководством команда ЦСКА почти два десятка раз становилась чемпионом Советского Союза, думаю, только специалисты-статистики смогут точно сказать, сколько чемпионов мира вырастил Анатолий Владимирович в армейском клубе, сколько мастеров из других команд, признанных, опытных мастеров, едва ли не заново открывали для себя хоккей, сталкиваясь с Тарасовым, работая с ним в сборной страны.