Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

«Брат у нее граф. Дико богатый», – звучали у него в голове слова Сесилии. Он убеждал себя, что ему на ее брата глубоко наплевать. В своем богатстве дом, куда они приехали, не более криклив, чем особняк его тетушки, а мебель скорее удобна, чем по-светски элегантна. Тем не менее, де Роуэн украдкой все оглядывался и оглядывался вокруг, и чем дальше, тем больше ему становилось не по себе, а почему, сообразить никак не удавалось. Сам он никогда не был беден, скорее его можно считать богатым, и, если покопаться, титулом он тоже обладал.

Но ни за какие коврижки не поменялся бы местами с братом Кэтрин. Волновало его совсем другое – сама леди, вернее, то, какие чувства она в нем вызывала. Но если речь идет о голой страсти, он сумеет с ней управиться, не так ли? Уверенный в своих силах мужчина никогда не позволит склонностям к прекрасному полу властвовать над собой. Единственный раз он допустил такую оплошность, и неприятностей ему тогда хватило с лихвой.

Приободрившись, Макс поудобнее уселся на обтянутом мягкой кожей диване и позволил глотку из бокала обдать приятным теплом желудок. В конце концов, он расслабился настолько, чтобы обратить свое внимание на великолепные картины, украшавшие стены гостиной. Один портрет необъяснимым образом привлек его интерес – мужчина запоминающейся внешности в отделанном парчой сюртуке и напудренном парике, с породистым, уже начавшем полнеть лицом. Господи, да он видел это лицо! Эти суровые черные брови, этот пристальный высокомерный взгляд!

Да нет, такого не может быть! В то время, когда картина была написана, маленький мальчик де Роуэн жил в Эльзасе. Может быть, человека на картине он встречал во время поездок родителей в Англию? Пожалуй, нет. Такого человека среди знакомых отца он не помнил. И тем не менее портрет снова и снова притягивал его взгляд. Он не допил и половины бокала, когда почувствовал, что Кэтрин стоит на пороге и ее стройная элегантная фигура, освещенная светом из коридора, отчетливо вырисовывается в проеме двери. Снова у него перехватило дыхание и где-то глубоко внутри сладко и тоскливо заныло, как если бы кто-то воткнул ему в живот и начал медленно поворачивать тупой кинжал.

Гея, богиня земли, невольно пришло ему на ум неожиданное, но весьма точное сравнение. Теперь всякий раз, когда он смотрел на нее, то не мог не думать о родном доме. Он знал, что стоит ему на мгновение зажмуриться, и перед взором распахнутся уходящие к горизонту гряды пологих холмов, покрытые нежной зеленью полей, лесов и виноградников, прохладный благоуханный воздух наполнит грудь еще раз, а заходящее солнце ласково начнет греть ему спину. Соблазн, снова соблазн?

– Вы любуетесь картинами из коллекции моего брата? – Кэтрин оставила серьги с жемчужинами, но переоделась в выходное шерстяное платье темно-оливкового цвета.

Де Роуэн не замедлил подняться на ноги.

– Меня заинтересовал портрет, что висит в проеме между окнами.

Кэтрин вошла в гостиную.

– Это мой отец, – призналась она неожиданно сдержанным и холодным тоном. – Умер пять лет назад. Дурное семя – оно дурное семя и есть.

Даже де Роуэн прекрасно знал, что подобные замечания лучше всего оставлять без внимания.

– Вы проголодались? – живо поинтересовался он.

Лицо Кэтрин посветлело.

– Неподалеку от Кавендиш-сквер есть недорогой ресторан, очень тихий, и кормят там отлично. Подойдет? Вечер ясный, так что мы можем дойти туда пешком.

– На улице довольно прохладно, леди Кэтрин, – отрывисто заметил де Роуэн. – И я вполне могу позволить себе нанять карету.

– Что вы, зачем? Право, не беспокойтесь, мистер де Роуэн. – На лице ее отразилось искреннее изумление. – Он находится сразу же за углом.

– Как пожелаете. – Де Роуэн со стуком поставил недопитый бокал на стол.

Ресторан, в который она предложила пойти, он хорошо знал, но то, что она его выбрала, для него оказалось совершенно неожиданным. Туда любили захаживать местные дельцы и небогатые мелкопоместные дворяне, вели они себя малость бесцеремонно и шумно, однако говядину там готовили превосходно, да и вино подавали вполне сносное. Де Роуэн, легонько поддерживая Кэтрин под локоть, провел молодую женщину в зал. В тускло освещенном помещении непринужденно расположились несколько дам респектабельного вида, что, по всей видимости, и стало причиной ее выбора.

Усевшись за свободный столик, они заказали себе по порции телятины, а де Роуэн добавил еще и бутылку шамбертена из погребов. Он не спеша разлил вино по бокалам и, пока они сидели в ожидании заказанной еды, исподволь наблюдал за сидевшей напротив него женщиной. Кэтрин казалась притихшей, и он терялся в догадках, чтобы могло означать ее настроение. Может быть, она сожалеет о своем скоропалительном согласии на его предложение? Если так, переживать из-за этого он не намерен. Леди оказалась здесь по собственной воле, никто ее не тащил за руку. Он признался себе, что она ему интересна. Кроме того, он все еще должен принести ей свои извинения. Помимо всего, он вовсе не горел желанием мучиться какими бы то ни было переживаниями и сомнениями. Он был холостяком-одиночкой, и ему нравилось его положение.

Наконец леди Кэтрин откинулась на спинку стула, едва заметно потянулась и издала тихий вздох, исполненный неподдельного довольства. Нет, сожаления она явно не испытывала.

– Я так рада, что мы ушли с бала, – призналась она. – Господи, как же утомительны светские вечера!

– Одни танцы столько сил отнимают, – проворчал де Роуэн.

Неподалеку от них группа владельцев магазинов внезапно взорвалась громким хохотом, заглушившим негромкий смех Кэтрин.

– Боже мой, за какое же немощное создание вы меня принимаете, мистер де Роуэн! – рассмеялась она. – Я целый день напролет могу провести в седле или копаться в саду, и сил у меня отнюдь не поубавится. Меня изнуряют городские обычаи, когда все только и делают, что беспрестанно обмахиваются веером, лебезят друг перед другом и обмениваются лицемерными улыбочками. Как вы только такое выдерживаете?

Она явно подшучивала над ним. Ладно, нравится ей подтрунивать – пусть подтрунивает.

– Я должен понимать так, что вы владеете поместьем? – вежливо поинтересовался он.

Кэтрин в очередной раз одарила его милой и слегка насмешливой улыбкой.

– Ну, мое гнездышко трудно назвать поместьем, – ответила она. – У меня небольшой дом и вполне пристойная усадебная ферма да несколько домиков арендаторов. Однако счесть поместье Олдхэмптон за грандиозное хозяйство просто невозможно. Но, сэр, мы отвлеклись. Кажется, вы собирались пасть ниц, дабы принести извинения?

Де Роуэн почувствовал, как его губы непроизвольно растягивает улыбка.