Кока-гола компани - Матиас Фалдбаккен

Типтоп засыпает, держа в руках прощальную записку Катрины Фэрёй и не понимая, что он такое нашел.

ЁРАН ПЕРДССОН И ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ КСАНАКСОМ

Ёран Пердссон, старый, костлявый, а теперь и несколько избитый отец Спидо, является генеральным директором компании ВШИ ОАО, производящей моющие средства; девиз у компании в настоящее время такой: с нами на связи — жизнь без грязи! Начинал он с самых низов — продавал мыло домохозяйкам — но у него хватило разворотливости, чтобы 1) разработать, вечерами после работы, находившись вверх-вниз по лестницам, чистящую пасту для кухни на основе моющего средства, которым он торговал; революционная добавка скребущих частиц позволила получить концентрированный вариант; 2) запатентовать ее; 3) организовать производство этой чистящей пасты, поначалу у того самого производителя моющих средств, на которого он работал и у которого воровал важнейшие ингредиенты; 4) рекламировать его в ряде женских журналов на деньги, одолженные у своего работодателя, и 5) основать собственное акционерное общество, которое на сегодняшний день пользуется широкой известностью в области производства моющих средств и располагает собственными производственными мощностями в отечестве и за рубежом. Ёран Пердссон восседает на вершине империи чистильщиков, которая даст фору таким средствам, как индезитовский MOON или джибиэловский KLEAROL. Благодаря этому у него образовалось много свободного времени. В принципе он мог бы выйти на пенсию много лет тому назад, но ему не особенно хочется отдавать предприятие в чужие руки. Когда-то Пердссону мечталось, что семейное предприятие дальше будет развивать сын, но этой мечте не суждено было сбыться.

Наркологическое резюме Ёрана Пердссона как две капли воды походит на Симпелево. Приступы страха начали сильно его допекать лет девять тому назад, и из гордости он пытался избегать приема лекарств как можно дольше, но когда число приступов страха/паники достигло пяти или более в день — а отдельные приступы стали продолжаться по часу, а то и дольше — он обратился за помощью к доктору Фрисбергу. Во время приступов Пердссон испытывал затруднения с дыханием, у него появлялось ощущение, что голова вот-вот лопнет, а сердце неконтролируемо срывалось на галоп, и д-р Фрисберг сразу посадил его на 50 мг золофта в день. Надо сказать, так случилось, что друг Пердссона, отставник Службы собственной безопасности полиции, тоже страдал от приступов паники и проч., но из-за начинавшего развиваться Альцгеймера и вследствие приема ксанакса (альпразолама) испытывал сильнейшие припадки ярости. Это привело к тому, что он предложил Пердссону остатки своих запасов ксанакса задешево — Пердссон не долго думал, позволив убедить себя в том, что ксанакс по сравнению с золофтом куда как более мощная штука, — и на настоящее время уровень злоупотребления производителем моющих средств ксанакса достиг 3 мг в день — пока. До этого его сильно разочаровал золофт, которого он под конец съедал по 100 мг в день. Он пытался выполнять три пункта золотого правила эффективного расширенного приема золофта: 1) постоянно наращивай дозу золофта; 2) перейди на прием другого антидепрессанта, с иным механизмом действия, или 3) добавь небольшую дозу тразодона (25 мг в день) к своей привычной на данный момент дозе золофта (последнее сочетание привело к тому, что либидо у него просто зашкаливало, но, поскольку он уже не был ни молодым, ни привлекательным, он не знал, что и делать, чтобы удовлетворить свою восстановившуюся подростковую сексуальность; пришлось, как миленькому, перетерпеть). Но, в общем, раньше с ксанаксом ему дела иметь не приходилось; оказалось, что действует средство выше всяческих похвал, и сейчас он больший раб ксанакса, чем когда-либо был его рабом дружок из Службы безопасности. А надо сказать, друг этот справился с самыми жестокими из своих приступов паники при помощи старого доброго каннабиса, поскольку он имеет постоянный доступ в АФГАНИСТАН, как между собой называют склад хранения конфиската полицейские, и время от времени выносит каннабис оттуда в не поддающихся обнаружению количествах. Это единственное средство, которым он пользуется с тех пор, как отказался от ксанакса, за исключением вечера, который он провел в гостях у Густава Новеля, весьма провинциального, но тем не менее пользующегося спросом архитектора неодеструктивного толка, общего друга Ёрана Пердссона и детского психолога Берлица. Архитектор Новель пригласил их тогда на ужин, за которым присутствовали — в дополнение к троим вышеупомянутым (обязательным) — графический дизайнер Клас Фриц, а также еще один мужчина, декоратор интерьеров, незнакомый никому, кроме самого Новеля. Пердссон был исполнен сил — в этот период он принимал по 100 мг золофта/25 мг тразодона — и ему просто не терпелось дать выход распиравшей его сексуальной энергии, вызванной сочетанием золофта с тразодоном. Старина Пердссон с ума сходил от похоти и распланировал вечер тщательно. Перед тем, как началось застолье, пока Новель показывал какие-то свои эскизы в плане или еще какую-то дрянь такого рода, Пердссон, под предлогом того, что ему нужно в уборную, все в той же пропорции 100 мг/25 мг влил по дозе смеси во все десять бутылок Бувиньи, которые стояли открытыми для проветривания на столике для напитков, и поскольку никто не осмелился заикнуться о том, что у вина какой-то терпкий привкус — все же это было марочное вино — то в ходе ужина, где главным блюдом подавалась зубатка, все десять бутылок были осушены. Вот тут-то все и началось. Первым, когда Новель с уже водянистыми глазами и мокрыми губами подал коньяк, заерзал на кожаном кресле перед камином декоратор. Пердссон следил за приглашенными как ястреб, и когда движения декоратора приобрели недвусмысленный характер, он расстегнул пряжку ремня и со спущенными на лодыжки штанами проковылял к декоратору. Добравшись, он воткнул свой старый, но твердый пенис в рот декоратора, которого — согласно ожиданиям Пердссона — не пришлось дважды просить заглотить его целиком. Через несколько минут детский психиатр Берлиц плотно занялся анальной пенетрацией Новеля, используя соус к зубатке в качестве смазки. Отставной служивый, со своей стороны, улегшись на спину и задрав колени так высоко, как только позволяло его дрянное физическое состояние, отдал Ёрану Пердссону приказ «ДАВАЙ МЕНЯ В ЖОПУ ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ТРАХАТЬ В РОТ ЧЕРТОВОГО ГОМИКА НА КРЕСЛЕ!» И Пердссон не заставил себя просить больше трех раз, сменил жертву и пошел наяривать. Графический дизайнер Клас Фриц стоял все время, так сказать, за боковой и онанировал. Самой удачной комбинацией, которую шести похотливым мужикам со средним возрастом 57 лет удалось составить за те 3½ часа, что они резвились, было сочетание Новеля и декоратора, каждый из которых был непреклонен во мнении о важности половой креативности. В этот вечер креативность нашла выход в форме того, что Новель отбежал к полке с журналами и принес, среди прочего, EXT/INT., VISUAL LINGO и ARCH.MAG, из которых он задумал сложить анальные дильдо, что он и осуществил, свернув журналы в виде конуса, окунув их в оливковое масло холодного отжима и введя их затем в заднепроходное отверстие декоратора. Декоратор реагировал следующим образом: «УЭЭЭОУАХХ!.. УАХХ!.. УАХ!.. ДА!.. УАХ!.. ЭТО ЧТО?.. ВИЖУАЛ ДИНГО УУХХ!??.. ДАА… УАХ… ВКАТИ МНЕ ВИЖУАЛ ЛИНГО В МОЮ ТЕСНУЮ ЗАДНИЦУ!.. ДАА…. УАХ… ХОЧУ ДИЗАЙН В ЖОПУ… ДАА!.. ЕБИ МЕНЯ А.Д. В ЖОПУ!.. ДА… ТРАХНИ МЕНЯ ЭКСТ/ИНТ-ОМ… НУУУ… ДААА… ХОЧУ ЕЖЕГОДНИК ДИЗАЙНА И АРХИТЕКТУРЫ В КИШКУ!.. НУУУ ЖЕ!..» Новель извел, можно сказать, все свое журнальное собрание, прежде чем декоратор, дернувшись, не произвел анально стимулированной эякуляции, растекшейся по тиковому полу.

Пердссоновский дружок из Службы внутренне-собственной безопасности спросил Ёрана позже, что это такое на них нашло тогда, и Ёран Пердссон стыдливо признался, что это он послужил причиной оргии; вот тогда-то отставник и отдарил остатки своих запасов ксанакса производителю моющих средств. После этого Ёран Пердссон совершенно переродился. Человек, годами отравлявший окружающим жизнь своими неврозами и беспричинными сменами настроения, внезапно стал чутким и легким в общении — травма из-за Спидо остается, возможно, тем единственным нарывом, который ксанаксу пока не удалось вскрыть — так что Пердссон считает целесообразным заглатывать 3–4 мг ксанакса ежедневно.

Симпель остановился на 2 мг в день, столько он принимает уже несколько лет. Взрывной темперамент Симпеля в том виде, как он проявляет себя сегодня, это просто семечки по сравнению с тем, по каким волнам его швыряло до того. В период взросления ему раз за разом ставили злосчастный комбинированный диагноз миодистрофия Беккера/синдром Туретта — хотя однозначными результаты анализов назвать было нельзя. Таким образом, в течение целого ряда лет Симпеля пичкали не теми лекарствами, что нужно, пока какой-то американец, подсевший на колеса, не рассказал ему, что ксанакс здорово помогает, независимо от того, чем человек болен. А заодно приемом ксанакса ему удалось свести почти на нет серьезные нарушения сна. И все это за смешную цену — попадания в цепи зависимости. В последние годы пилюли добывал Айзенманн, который пока еще облажался всего два раза — прошляпил сроки поставок; результатом этого явился такой приступ ярости со стороны Симпеля, что даже Лониль как собачонка жался к стенам типовой квартирки. Каждый раз сразу же после обеих допущенных Айзенманном промашек в его дверях возникала Мома-Айша со своим братом Ненезимом, всего через четыре месяца после ее отъезда переехавшим из Занзибара вслед за ней, по указанию папы Дэда — ведь должен же кто-нибудь присматривать за Мома-Айшей в этом большом мире; а что на роль этого кого-нибудь был выбран Ненезим, оказалось весьма кстати; голова Айзенманна вполне поместилась бы внутри одного из его бицепсов. В последний раз, ну то есть когда они второй раз заявились к Айзенманну, Мома-Айша вообще ничего не говорила, она предоставила Ненезиму разразиться потоком слов на каком-то занзибарском наречии, с вкрапленными то там, то сям «ксанаксами». Айзенманн ни хрена не понимал, но кивал и полностью соглашался. С тех пор, как Айзенманн приступил к обязанностям реквизитора, прошло всего пару недель; теперь до него дошло, что ему перепала самая вшивая работенка во всем проклятом концерне ЕБУНТ. Но у него и в мыслях не было из-за этого уйти с работы. Ему совсем не трудно понять вспышки гнева Симпеля из-за ксанакса (хотя ему и кажется, что засылать к нему нубийского брательника Мома-Айши было уж слишком и, может быть, даже не по-товарищески) — ведь и сам Айзенманн — не вполне невинная головушка, кушает антидепрессант буспар. Свой буспар и ксанакс Айзенманн обычно покупает у одного и того же чувака — иными словами, работа реквизитором не особо подогревает желание ограничить прием буспара, если принять во внимание, сколь часто встречаются Айзенманн и Колесник (поставщик). А это два раза в неделю. Самое меньшее. Выбор у Колесника самый экзотический во всей на хрен Скандинавии, и для такого податливого парня, как Айзенманн, стоять и смотреть, как Колесник взвешивает колеса самых разных цветов, не купив и себе заначечку, — это не фунт изюму.