Эпоха Павла I - Вольдемар Балязин

К середине XIX века, когда наградная система в России в основном сложилась, иерархия восьми российских орденов выглядела по старшинству следующим образом.

1. Орден Святого апостола Андрея Первозванного (с бриллиантами и без).

2. Орден Святой Екатерины, или Освобождения, — большего и меньшего креста.

3. Орден Святого князя Владимира 1-й степени.

4. Орден Святого Александра Невского (с бриллиантами и без).

5. Орден Белого Орла.

6. Орден Святого Владимира 2-й степени.

7. Орден Святой Анны 1-й степени (с короной и без).

8. Орден Святого Станислава 1-й степени.

9. Орден Святого Владимира 3-й степени.

10. Орден Святого Владимира 4-й степени.

11. Орден Святой Анны 2-й степени (с короной и без).

12. Орден Святого Станислава 2-й степени (с короной и без).

13. Орден Святой Анны 3-й степени.

14. Орден Святого Станислава 3-й степени.

15. Орден Святой Анны 4-й степени.

Военный орден Святого Георгия (все четыре степени) не входил в эту иерархию. Военным был и орден Святого Владимира с бантом и Святого Александра Невского и Святого Станислава с мечами, но и орден Святой Анны и орден Святого Станислава в иерархию входили, а орден Святого Георгия стоял особняком.

С течением времени для получения потомственного дворянства необходимо было заслужить все более и более высокий орден. Если сначала все ордена давали это преимущество, то с 1845 года потомственное дворянство давалось только с получением ордена Святой Анны 1-й степени или еще более высокого ордена (в нашем перечне от 7 до 1). То же самое произошло и с чинами. Если в первой половине XIX века потомственное дворянство давалось капитан-лейтенантам флота и майорам армии, то с 1855 года — капитанам 2-го ранга на флоте и полковникам в армии, а в гражданской администрации — с получением чина статского советника, что приравнивалось к генералу. Однако военные ордена Святого Владимира 3-й степени и Святого Георгия 4-й степени давали права и привилегии потомственного дворянства.

Российские бароны

В России бароны подразделялись на три группы — российские, прибалтийские и иностранные. Отличие баронов от князей и графов состояло, в частности, в их титуловании, при обращении к ним, их не называли «сиятельством» или тем более «светлостью», а именовали лишь «благородием», как и нетитулованных дворян. В Российской империи баронский титул чаще всего жаловался крупным промышленникам, торговцам и банкирам, нередко и лицам, не имеющим дворянства.

Первым русским бароном стал Петр Павлович Шафиров (1669–1739). Даже в окружении царя Петра Шафиров был явлением довольно редким. Его отец, лавочник-еврей, переехал в Москву из Смоленска.

В Москве он крестился и при крещении был наречен Павлом Филипповичем. Его предыдущее имя неизвестно.

Павел Филиппович знал немецкий и польский языки, вследствие чего был допущен к службе в Посольском приказе.

Кроме того, он не бросал торговлю и с детства приучал своего сына Петра и к тому и к другому. В результате Петр Шафиров выучился и торговле, и иностранным языкам: немецкому, польскому, латинскому, французскому, голландскому и итальянскому. Редкие способности Шафирова обратили на себя внимание царя Петра: он перевел Петра Шафирова в Посольский приказ, а в 1697 году, отправляясь за границу, взял его с собой. Во время длительного заморского путешествия Шафиров тесно сблизился с молодым царем и стал одним из его наиболее доверенных сотрудников.

В 1711 году первый русский барон вместе с первым русским графом Б. П. Шереметевым подписали с турками Прутский мир и были оставлены в Константинополе заложниками. Однако, даже будучи заложником, Шафиров не был так близок к смерти, как после ссоры с всесильным Меншиковым.

Ссора кончилась тем, что специальный суд приговорил Шафирова — сенатора и кавалера — к смертной казни. 15 февраля 1723 года его привезли в старых санях в Кремль. Шафиров взошел на эшафот, встал на колени и положил голову на плаху. Палач взмахнул топором… и ударил по бревну.

Было объявлено помилование, и опальный барон вместе с семьей отправился в ссылку.

Лишь после смерти Петра Шафирову разрешили возвратиться в Петербург. Екатерина I возвратила ему баронский титул и конфискованное судом имущество. Шафиров получил все, что потерял, кроме шпаги, которой не оказалось среди отобранных у него вещей. Тогда Екатерина приказала отдать ему золотую шпагу Петра I.

Кроме Шафирова, Петр при своей жизни пожаловал титул барона еще четверым: Генриху Иоганну Остерману — моряку, солдату, дипломату, а также трем братьям Строгановым — Александру, Николаю и Сергею, сыновьям «именитого мужа» Григория Дмитриевича Строганова, за заслуги их отца.

Сын скромного и незлобивого душой вестфальского пастора Генрих Иоганн Остерман, о котором вы уже читали чуть раньше, «превратившийся» в России в Андрея Ивановича, в юности учился в Йенском университете. Однако ни профессия, ни характер отца не оказали влияния на нрав и темперамент сына: молодой Остерман, подравшись на дуэли и опасаясь суда, бежал из Йены в Амстердам, прибился к ватаге молодцов, которую набирал приглашенный Петром на службу голландский адмирал Корнелий Крюйс, и в 1704 году оказался в России. Он начал службу переводчиком Посольского приказа, через три года был уже секретарем, а затем сопровождал Петра в боях и походах, в поездках по России и за границей. 30 августа 1721 года Остерман вместе с Яковом Брюсом подписал Ништадтский мир, победоносно завершивший двадцатилетнюю Северную войну, и в тот же день был пожалован баронском титулом.

Братья Строгановы — богачи и меценаты — получили титул за заслуги отца и впоследствии ничего выдающегося не совершили. Лишь самый младший из них, Сергей, дослужился до чина генерал-лейтенанта и получил всероссийскую известность благодаря необычайно щедрой благотворительности. Современники говорили о Сергее Строганове: «Он око был слепых, нога хромых, и всем был друг».

Преемники Петра за тридцать с лишним лет кратковременных и потому многочисленных царствований еще более девальвировали титул барона, присвоив его трем прославленным казнокрадам: братьям Соловьевым, бывшему денщику Петра В. П. Поспелову и статс-секретарю И. А. Черкасову, особе весьма темного происхождения.

Долгое царствование Екатерины II ознаменовано было появлением целого созвездия княжеских, графских и баронских фамилий. Если среди князей и графов мы встречаем Орловых и Паниных, Суворова и Потемкина, то среди баронов, пожалуй, лишь одна фамилия — Димсдаль — достойна внимания. Военный врач, англичанин Томас Димсдаль приехал в Петербург вместе со своим сыном Нафанаилом и в 1769 году привил оспу Екатерине II и ее сыну Павлу Петровичу — будущему императору. В России это была первая операция такого рода. Прошла она успешно, и обласканный царицей Димсдаль 13 февраля 1769 года стал лейб-медиком, бароном и действительным статским советником. Баронство получил и его сын Нафанаил, помогавший отцу при оспопрививании. Кроме того, Димсдаль получил от Екатерины пожизненную пенсию в пятьсот фунтов стерлингов в год.

Кроме английского врача и его сына, Екатерина удостоила чести носить титул русского барона придворных банкиров Фредерикса и Сутерленда, амстердамских банкиров де Смет, двух крайне посредственных дипломатов — Местмехера и Рутерфурда, и не менее посредственных генералов — Спренгнортена и Войсмена фон Вейсенштейна.

В ряду этих безликих генералов и дипломатов более или менее яркой фигурой представляется генерал от артиллерии Иван Иванович Меллер-Закомельский, выходец «из немецкой нации мещан лютеранского закона», соратник Румянцева и Потемкина, герой баталии при взятии Очакова. Именно за взятие Очакова Меллер и был пожалован в бароны.

Сын Екатерины Павел за свое четырехлетнее царствование удостоил титула барона почти стольких же избранников, сколько его мать за тридцать четыре года.

В день коронации Павел пожаловал титулом барона Алексея Ивановича Васильева — скромного, ничем не примечательного человека, государственного казначея, одновременно наградив его орденом Святого Александра Невского и полутора тысячами крепостных душ. И хотя в следующее царствование Васильев получил титул графа, каких-либо явных заслуг перед государством у него не было. Тем более есть основания полагать, что были заслуги тайные.

В день коронации Павла бароном стал и еще один приближенный нового императора, который в отличие от казначея Васильева снискал себе впоследствии громкую славу. Им оказался печально известный Алексей Андреевич Аракчеев.