Германия и революция в России. 1915–1918. Сборник документов - Юрий Георгиевич Фельштинский

Мы пытались доказать доктору Давиду, что дурной мир, даже если по нему Германия внешне будет установлена в прежних границах, на деле не восстановит статус quo ante, но создаст ослабленную Германию, возможности развития которой будут резко ограничены. Поэтому важнейшая задача руководителей – разъяснять рабочим и партийцам, что такое положение с чисто практической точки зрения, независимо от каких-либо патриотических мотивов, чревато самыми страшными опасностями для каждого. Сейчас каждый немец должен решить, хочет ли он обеспечить себе и своим близким работу, хлеб и перспективы, или же он готов под давлением беспощадного врага взвалить себе на плечи безрадостную участь народа, у которого перебиты крылья. В этой связи мы просили доктора Давида подумать также о том, что, кроме членов его партии, есть еще миллионы немцев, которые думают иначе и которые больше всего хотят достичь такого мира, который обеспечил бы Германии счастливое будущее и был бы достоин принесенных жертв.

Хотя в разговорах с доктором Давидом мы подробно обсудили все пункты и осветили все противоречия между позициями обеих сторон, беседы эти тем не менее велись с соблюдением всех формальностей, в обстановке взаимной вежливости и доброжелательности. Поэтому я не считаю эти переговоры совершенно бесполезными. Насколько наши аргументы повлияли на доктора Давида и насколько впечатления от его поездки по оккупированным областям настроили его в духе, полезном делу, – мы сможем убедиться вскоре, самое позднее в Стокгольме, куда господин Давид предполагает отбыть в конце месяца.

Германский посланник в Берне – в МИД Германии

Телеграмма № 956

Берн, 30 мая 1917 г. 31 мая, 0.30. Получено: 31 мая, 7.50

К телеграмме № 938

Совершенно секретно!

Советник Гоффман сказал мне, что он сильно сомневается насчет того, что Гримму следует дать позитивные данные о наших военных целях, так как тогда Гримму пришлось бы выступить в роли официального посланника, к которой его положение его не располагает. Он, напротив, рекомендовал Гримму какие-то общие установки, которые он мог бы использовать для укрепления в России партии сторонников мира[203].

Ромберг

Статс-секретарь иностранных дел – в миссию в Берне

Телеграмма № 641

Берлин, 31 мая 1917 г.

На телеграммы № 938 и 956

Совершенно секретно!

Ваше превосходительство сообщит советнику Гоффману строго конфиденциально следующие общие пункты нашей мирной программы в отношении России, предоставив на рассмотрение ему соответствующее использование этих сообщений с советником Гриммом. Возможно, было бы желательно, чтобы Гоффман при этом сослался не на официальное заявление императорского правительства, но на собственное впечатление, которое он вынес из многочисленных бесед с Вашим превосходительством и другими видными деятелями Германии.

В случае, если сейчас дело дошло бы до заключения мира с Россией, мы готовы ограничиться следующими условиями:

1. Для обеих сторон – почетный мир как основа прочных дружеских отношений между Германией и ее восточным соседом. Финансовая помощь России при восстановлении ее экономики; тесные торговые и экономические связи.

2. Невмешательство во внутренние дела России.

3. Дружественное соглашение о Польше, Литве, Курляндии с учетом национальных особенностей, языка, культуры и религии населения. При регулировке западной границы Польши возвращение оккупированных областей России, которая, в свою очередь, возвращает оккупированные области союзникам Германии.

4. Никаких возможностей для закрепления Англии на острове Саарема, в Даго или других пунктах России.

5. Скорейший обмен военнопленными. Расчет по расходам обеих сторон на их содержание.

6. Обмен штатскими пленными. Свободное возвращение изгнанных русских немецкого происхождения.

7. Восстановление граждан обеих государств в правах. Возмещение утраченной частной собственности.

8. Мы и наши союзники в любое время готовы вступить в переговоры с союзниками России по желанию последних.

9. Для обеспечения подробной разработки условий заключения мира – немедленно объявить перемирие.

Мы не будем предпринимать наступление, пока существует возможность для мирного договора с Россией.

Статс-секретарь иностранных дел – послу в Берне

Телеграмма № 658

Берлин, 3 июня 1917 г.

На телеграмму № 967[204]

Секретные донесения свидетельствуют о том, что правительства стран Антанты продолжают проявлять большое беспокойство относительно России. Распространение идеи о мире не приостановилось даже после недавней – и только временной – консолидации Временного правительства. Отчаянное продвижение русских войск не может скрыть растущую дезорганизацию и нежелание русской армии воевать. Ленинская пропаганда мира усиливается, и тираж его газеты «Правда» уже достиг 300 000 экземпляров. Военные заводы или бездействуют, или выпускают очень мало продукции. Кризис на транспорте углубляется, и в результате страдает снабжение городов продовольствием. Поэтому с этой стороны Антанта не может рассчитывать на какую-либо помощь.

Циммерман

Карл I – Вильгельму II

Люксембург, 7 июня 1917 г.

Глубокоуважаемый друг!

Различные аутентичные сообщения, поступающие ко мне с русского фронта, не оставляют никаких сомнений в том, что Россия прекратит враждебные действия, как только будет уверена в том, что Германия, так же как Австро-Венгрия, примет статус quo ante bellum.

Требование твоего правительства о значительном расширении границ на русской территории вызвало в России бурную реакцию и, к сожалению, заново разожгло военные страсти. Я знаю, что ты, как и я, желаешь конца этой проклятой войны, и я уверен, что ты был бы готов любой ценой нейтрализовать Россию, поскольку это гарантировало бы нам верную победу. К сожалению, я не могу скрыть от тебя, что положение здесь все осложняется и население моего государства – в особенности не немецкое большинство – все больше недоумевает, почему мы не кончаем войну. Пока люди думали, что мы не можем кончить войну, они мирились с этим, но сейчас им кажется, что имеется возможность договориться с Россией и что эту возможность исключают требования Германии.

Почтенный друг, ты знаешь меня и мои намерения, ты знаешь, что я желаю одного, довести войну до конца, приемлемого для наших обоих государств, но я слукавил бы перед тобой, не сказав открыто, что эта новая фаза возобновления русской войны внушает мне серьезные опасения. Мы с тобой обсуждали тему династического момента и европейской революции и, мне кажется, прекрасно поняли друг друга. Я еще раз призываю тебя во имя династического принципа совместно со мной предпринять все, чтобы закончить войну, и прошу тебя передать твоему правительству, что оно вместе с нами может сделать Петербургу предложение заключить мир на основе статуса quo ante bellum.

Если Россия заключит сепаратный мир или неофициально выйдет из войны, за ней вскоре последует Италия. Но тогда у меня высвободится большое число войска, которое я смогу