Сердце ангела. Рассказы - Уильям Хортсберг

Глава тридцать седьмая

Снаружи молодой толстяк в розовой рубахе, штанах «хаки» и грязно-белых перчатках вынимал блестящие фотоснимки из застекленной витрины для объявлений. За ним наблюдал нервный, смахивающий на наркомана, парень в армейской куртке и теннисных туфлях.

— Отличное шоу, — заметил я толстяку. — Этот доктор Сифр — просто чудо.

— Слишком жуткое, — отозвался он.

— Это последнее представление?

— По-моему, да.

— Я хотел бы поздравить доктора. Могу я как-нибудь пройти за сцену?

— Вы опоздали. — Он снял плакат с доски и сунул его в картонный конверт. — Доктор не любит ошиваться здесь после шоу.

— Опоздал? Но это невозможно.

— В конце акта он использует магнитофонную запись. Она дает неплохой выигрыш во времени. Да и костюма он не снимает.

— Он нес кожаную сумку?

— Ну да, и черный сундук тоже.

— Где он живет?

— Откуда мне знать? — Толстый юноша замигал глазами. — Вы легавый или как?

— Я? Ничего подобного. Просто хотел сказать ему, что он приобрел нового поклонника.

— Скажите его агенту. — Он подал мне фото. Я перевернул снимок и прочел надпись на обороте:

ТОВАРИЩЕСТВО УОРРЕНА ВАГНЕРА Вайоминг, 9–3500

Дерганый наркоман занялся игральным автоматом в вестибюле. Я вернул толстяку карточку и растворился в толпе.

Поймав такси, я вскоре очутился неподалеку от Бродвея, перед театром «Риволи» напротив Брилл-билдинг. Старика-лифтера в армейской шинели на месте не оказалось, и я сам поднялся на лифте на восьмой этаж. Сегодня у секретарши с выкрашенными перекисью волосами были серебряные ногти. Она не вспомнила меня, пришлось показать ей мою карточку.

— Мистер Вагнер у себя?

— Как раз сейчас он занят.

— Спасибо. — Я обошел ее стол и распахнул дверь.

— Эй! — Секретарша за моей спиной пустила в ход когти, превратившись в гарпию. — Вы не смеете…

Я захлопнул дверь перед ее носом.

— …Три процента с общего дохода — оскорбление, — пропел лилипут в красном свитере с глухим воротом. Он сидел на потертой кушетке, задрав крошечные, как у куклы ножки.

Уоррен Вагнер-младший зло уставился на меня с противоположного конца своего стола.

— Какого черта вы врываетесь сюда без спроса?

— Мне нужно, чтобы вы ответили на два вопроса, и у меня нет времени ждать.

— Вы знаете этого человека? — спросил лилипут хриплым фальцетом.

Я помнил его по субботним концертам, которые часто посещал в детстве. Он играл во всех комедиях «Чертовой кухни» и его сморщенные черты не изменились с того времени, только черный ежик волос стал теперь белым, как стиральный порошок.

— Не видел никогда в жизни, — огрызнулся Уоррен-младший. — Вали отсюда, парень, покуда я не вызвал легавых.

— Вы видели меня в понедельник, — напомнил я, стараясь говорить спокойно. — Я представился поверенным. — Я вынул бумажник и позволил ему взглянуть на свое удостоверение.

— Ха, значит вы сыщик. Большая шишка. Но это не дает вам права вторгаться в частную беседу.

— Почему бы не сэкономить адреналин и не рассказать о том, что мне нужно? Я слезу с вас через полминуты.

— Джонни Фейворит не значит для меня ничего. Тогда я был мальчишкой.

— Забудьте о Джонни Фейворите. Расскажите о вашем клиенте, называющем себя Луи Сифром.

— А что о нем? Я познакомился с ним только на прошлой неделе.

— Каково его настоящее имя?

— Луи Сифр. Попросите мою секретаршу произнести вам его по буквам.

— Где он живет?

— Джанис вам скажет… Джанис!

Серебряные ногти отворили дверь, и секретарша застенчиво заглянула в комнату.

— Слушаю, мистер Вагнер? — пискнула она.

— Пожалуйста, дайте мистеру Энджелу всю требуемую информацию.

— Да, сэр.

— Большое спасибо, — сказал я.

— В следующий раз стучите.

Джанис-Серебряные ногти не удостоила меня своей рекламной улыбкой, но разыскала адрес Луи Сифра в досье. Она даже выписала его для меня.

— Вам самому место в зоопарке, — заметила она, подавая листок. Видимо, она думала над этим ответом всю неделю.

Дом 123 по Западной 46-й улице находился между Бродвеем и Шестой-авеню. Это была гостиница с изящными флеронами, фронтонами и мансардами, венчающими простое кирпичное здание. Я вошел и подал дежурному администратору свою визитную карточку, завернутую в десятку.

— Мне нужен номер комнаты постояльца по имени Луи Сифр, — сказал я, называя имя по буквам. — И не стоит говорить об этом местному детективу.

— Я помню его. У него белая борода и черные волосы.

— Попали в точку.

— Он выписался неделю назад.

— А новый адрес?

— Не оставил.

— А как насчет его комнаты, вы уже сдали ее?

— От нее мало толку. Она вычищена сверху донизу.

Я вышел на солнечный свет и направился к Бродвею.

Был прекрасный день для прогулки. Под шатром Армии спасения играло трио из трубы, аккордеона и тамбурина: музыканты чествовали уличного разносчика горячих каштанов. Объявление на шатре обещало зрительские места на представление, посвященное Пасхальному воскресенью. Я наслаждался запахами и звуками, пытаясь мысленно перенестись в реальный мир недельной давности, когда в нем еще не было такой штуки, как магия.

На этот раз, обращаясь к дежурному администратору в «Астор», я применил другую тактику.

— Извините, не можете ли вы помочь мне? Двадцать минут назад я должен был встретиться в кафе с дядей. Я бы позвонил ему, но не знаю номера.

— Как звать вашего дядю, сэр?

— Сифр. Луи Сифр.

— Мне очень жаль, но мистер Сифр выписался этим утром.

— Как? Он снова отправляется во Францию?

— Он не оставил нового адреса.

Следовало бросить все это дело прямо теперь и взять Эпифани в экскурсионную поездку вокруг острова. Вместо этого я позвонил в контору Германа Уайнсэпа и потребовал объяснить, что происходит.

— Какого черта делает Луи Сифр в Блошином цирке Хьюберта?

— А вам какое дело? Вас наняли не для слежки за господином Сифром. Предлагаю вам вернуться к работе, за которую вам платят.

— Вы знали, что он фокусник?

— Нет.

— Но разве это не интересует вас, Уайнсэп?

— Я знаю господина Сифра уже много лет и высоко ценю его утонченную натуру. Он человек с широким кругом интересов. Меня ничуть не удивило бы, знай я, что в него входит престижитация.

— В дешевом Блошином цирке?

— Возможно, в качестве хобби и релаксации.

— Это бессмыслица.

— Мистер Энджел, за пятьдесят долларов в день мой клиент — пока что и ваш тоже — так вот, за эту сумму он всегда сможет найти себе нового детектива.

Я сказал Уайнсэпу, что понял его намек и повесил трубку.

Пополнив запас своих десятицентовых в табачной лавке, я сделал еще три звонка. Первый — в справочную службу своей конторы, и мне прочитали послание от некоей леди из Вэлли Стрим, у которой пропало жемчужное ожерелье. Подозрение падало на одного из членов ее Бридж-клуба. Я не стал записывать ее номер.

Затем я позвонил в «Круземарк Маритайм Инкорпорейтед» и узнал, что президент и председатель правления сегодня в трауре и не занимаются делами. Тогда я позвонил ему домой и назвал слуге свое имя. Мне не пришлось ждать долго.

— Что вы знаете об этом, Энджел? — рявкнул старый пират.

— Кое-что. Согласен поделиться своей информацией с вами. Могу сразу приехать к вам.

— Хорошо. Я позвоню привратнику, вас будут ждать.

Глава тридцать восьмая

В доме 2 в Саттон Плейс в свое время проживала Мэрилин Монро. Частная подъездная дорожка сворачивала туда с 57-й улицы и мое такси высадило меня под аркой из розового известняка. Через дорогу находился ряд предназначенных к сносу четырехэтажных кирпичных домов. На каждом окне были грубо намалеваны белые кресты наподобие тех, что рисуют дети на кладбище.

В вестибюле ко мне устремился привратник, напоминающий золотым шитьем на униформе адмирала.

— Я — Гарри Энджел.

— Да, сэр. Пройдите налево к лифту.

Я вышел из него на пятнадцатом этаже и очутился в строгом, отделанном панелями из каштана, фойе. Там находилась лишь одна дверь: я дважды позвонил и подождал. Мне открыл темноволосый мужчина с родинкой на верхней губе.

— Пожалуйста, войдите, мистер Энджел. Господин Круземарк ждет вас. — В сером костюме с крошечными бордовыми полосками он походил скорее на банковского кассира, чем на дворецкого. — Прошу вас, сюда.

Он провел меня через несколько больших, роскошно обставленных комнат, напоминавших выставочные залы Метрополитэна. В подобных помещениях торжественно подписывают гусиными перьями соглашения.

Мы подошли еще к одной закрытой двери, в которую мой гид в сером костюме стукнул один раз.