Финальная программа - Майкл Муркок

Джерри прошел по широким ступеням вниз до цоколя, где располагались кухни. Они сияли механическим оборудованием, которым едва ли пользовались. Огромные шкафы были наполнены консервированной обезвоженной пищей. Погреба внизу, кроме того, что имели в своих закромах вина и спиртное (которого он никогда дома не пил), хранили еще торгового образца комнату-холодильник, заполненную смешанным собранием различных туш. Вся эта коллекция — здесь и внизу — вызвала у Джерри ощущение тошноты при одной только мысли о ней. Он приготовил себе кружку растворимого кофе и съел упаковку хорошо усваиваемого шоколада.

В гараже за домом стояли два автомобиля. Один из них был небольшой «тойота-миниспорт», который японцы только что начали выпускать на рынок. Другой представлял собой самую старую вещь, принадлежавшую Джерри, — трехтонный сверхмощный лимузин «дюзенберг» тысяча девятьсот тридцать шестого года выпуска, больше, чем его «кадиллак», с обивкой из шелка цвета электрик. Выполненный по персональному заказу для добившегося особых успехов шефа полиции на Среднем Востоке, он имел пуленепробиваемые стекла и был снабжен стальными жалюзи, управляемыми выдвижной рукояткой регулировки окон, а также автоматическую систему смазки через каждые семьдесят пять миль; автомобиль делал девяносто миль в час на второй передаче. Обычно Джерри нравилось, когда во время езды перед ним был длинный капот. Еще один его автомобиль, «кадиллак», остался в гараже на Шафтсбери-авеню. Собственный его гараж был достаточно велик, чтобы укрыть несколько двухэтажных автобусов, и большая часть его площади была занята емкостями с топливом; внизу дополнительно был размещен небольшой резервуар с бензином.

Дверь выдвинулась из земли и вновь закрылась за ним, выпустив его на «тойоте» по асфальтовому выезду на Голланд Парк-Хилл, где он повернул налево, в сторону Верхней Кенсингтон-стрит, и сравнительно свободно добрался до основной магистрали.

Он включил радио и расслабился в широком плотном потоке машин, медленно продвигавшемся вперед. Через полтора часа он припарковал «тойоту» на своей резервной стоянке в Небесном гараже на Пиккадилли и с наслаждением вдохнул насыщенный воздух центра. Он никогда не чувствовал себя действительно комфортно, если его не окружало свободное пространство объемом по меньшей мере в пятнадцать миль в каждом направлении; здесь же он чувствовал самое большое счастье, шагая к Личестер-Сквер и таверне «Синий Боров», где намеревался выпить коктейль. Согласно его ощущениям, было бы неестественно для мужчины жить какой-нибудь другой жизнью.

«Синий Боров» не менялся даже во времена всеобщих изменений. Небольшая синяя неоновая надпись все так же мерцала снаружи, в пластиковых деревьях на пути к коктейль-бару продолжались искусственные птичьи трели, пластиковые гербы все еще украшали обитые кожзаменителем стены, и все так же низко висели светильники. Местечко сохраняло свой обычный приятно-простонародный характер, коктейли в нем — свою обычную невысокую цену.

Невысокая черноволосая милая девушка принесла Джерри специальный «вумерский» — несколько более мягкий напиток, чем используемое в его названии имя: смесь виски «бурбон» и имбирного пива. В углу бара сидела пара, обращавшая мало внимания как на Джерри, так и друг на друга. Раз или два мужчина задавал отрывистые вопросы на немецком языке и получал такие же отрывистые ответы. Джерри слабо знал немецкий.

Покинув «Синий Боров», он направился в район концертных залов в Бит-Сити за углом, взглянуть, не готова ли еще его гитара. Он заказал ее после возвращения из Ангкора.

Его пригласили в цокольный этаж взглянуть на гитару. Овальной формы, с двадцатичетырехладным грифом; струны уходили на самый верх грифа в транзисторный блок настройки, который автоматически поддерживал гитару в настроенном состоянии. Шесть детекторов были встроены между мостиком и грифом, каждый был снабжен ручкой управления, которые дополнялись переключателем реверберации, выключателем эха и клавишами мягкого звучания. Гитара представляла собой один из лучших примеров работы музыкальной инженерной мысли, которые Джерри когда-либо видел. Цена составляла четыре тысячи двести фунтов плюс тысяча четыреста налог. Они подключили ее к своему усилителю, так что он смог проверить инструмент. Гитара оказалась великолепной, звучание — как колокольчик. Он выписал им чек, а гитару забрал с собой.

В кофейном баре на Велбек-стрит Джерри, предъявив свой ордер на наркотики, купил у Мужчины весь запас.

— Если твои регулярные посетители выйдут из себя, — сказал он ему, — сообщи им мой адрес и скажи, что дом свободен.

В бит-клубах, у Эмметса, в барах, в магазинах женской одежды и книжных магазинах, парикмахерских, гриль-барах и магазинах записей, — всюду появлялся Джерри и оставлял сообщение, что в его доме в Голланд Парке вот-вот состоится открытая вечеринка.

Когда он вернулся к дому, неся свою гитару в плоском футляре, он оказался как раз вовремя, чтобы впустить первый грузовик с едой от снабженческой фирмы, которая согласилась снабдить вечер практически всем, что потребуется.

Когда одетые во все белое люди начали выкладывать груз, Джерри запер двери, ведущие в подвальное помещение; двери были стальными, толщиной в восемь дюймов, и открывались только в ответ на специальную команду, поданную его голосом.

На первом этаже две комнаты трансформировались в одну. Единственной мебелью в них были подушки, разбросанные по ковру, и большой комбайн, включавший в себя телевизор, радиоприемник, проигрыватель, магнитофон. Десятидюймовые катушки с лентой были уже приготовлены, и Джерри включил их на проверку. Они наполнили дом музыкой через размещенные повсюду динамики.

У него началась депрессия.

Джерри открыл футляр с гитарой и вынул инструмент. Он воткнул в него провод, другой конец которого подключил к усилителю комбайна, отключив тем самым магнитофон.

Он сыграл короткую соль-прогрессию, пытаясь вывести мелодию, основанную на «Ночном работнике» Руфуса Томаса; она толком не получилась. Подрегулировав детекторы и управление звуком, он попытался снова, на сей раз в ретональности. Снова не получилось. Он вздохнул.

Джерри испытал еще ряд других основных переборов; в гитаре не было никакого изъяна, что-то не так было с ним.

Он отставил гитару, снова включил магнитофон и пошел наверх переодеваться.

Мужчина и пара его приятелей появились первыми.

— Я подумал, что могу быть чем-нибудь полезен, — объяснил Мужчина, снимая тяжелый плащ. Одетый в зеленый вельветовый жакет с высоким воротником и в гамлетовское трико, он выглядел ошеломляюще.