Никто не выйдет отсюда живым - Джерри Хопкинс

Затем он провозглашал ещё один свой выдающийся лозунг: “Думайте о нас как об эротических политиках ”.

Автору журнала “Time” Джим любезно согласился рассказать о концепции рок-театра, смешивая музыку со структурой поэтической драмы. О Лос-Анджелесе он сказал так: “Этот город ищет некий ритуал, чтобы соединить в нём свои разрозненные фрагменты. “Doors” тоже ищут тот же самый ритуал – вид электрической свадьбы”. И затем: “Мы прячемся в музыке, чтобы раскрыться”.

Джим всегда придавал значение имиджу и прессе. Перед каждым концертом он спрашивал у кого -нибудь из журналистов “Elektra”, кто из прессы находится в зале и на какую аудиторию рассчитаны их материалы. Он работал в тесном контакте с Глорией Стэйверс над её публикациями в “16”, доводя каждую из них до такого состояния, чтобы он сам был ими доволен.

То, как Джим работал с фотографиями, тоже было самораскрытием. В сентябре, когда “Doors” были в Нью-Йорке, прошло три важных фотосессии, и перед съёмками он ходил к Джею Себрингу, самому модному голливудскому стилисту причёсок – ещё до отъезда из ЛосАнджелеса.

На что бы вы хотели быть похожи? – спросил Джей.

На это, – сказал Джим, показывая вырванную страницу из исторической книжки с фотографией статуи. – На Александра Великого.

Теперь, Джим, – сказала Глория Стэйверс, – ты должен слушаться меня. – Глория привела Джима к себе домой на Восточном побережье и собиралась сделать несколько фотографий для “16”. – Я хочу, чтобы ты смотрел в камеру, а не на меня. Представь себе камеру чем-то или кем -то, чем бы ты хотел, чтобы она была – женщиной, которую ты хочешь соблазнить, мужчиной, которого ты хочешь убить, матерью, которую ты хочешь обидеть, мальчиком, которого ты хочешь соблазнить, – чем угодно, чем хочешь. Помни об этом.

Остальные “Doors” уехали. Джим начал бродить по просторной квартире, заглядывая в стенные шкафы и открывая выдвижные ящики, вытаскивая пальто и драгоценности. Глория следовала за ним, пристально наблюдая. Он подошёл к зеркалу и взъерошил волосы, приведя их в полный беспорядок. Когда Глория захотела причесать их, он огрызнулся: “Убери от меня расчёску!” Она вернулась к своей молчаливой роли фотографа. Джим натянул её шубу длиной около 70 сантиметров поверх своей вышитой рубашки, встал на фоне стены, скрестив руки на промежности, широко расставивтощие, затянутые в кожу ноги. Он смотрел исподлобья, когда начала щёлкать камера. Потом он снял пальто и рубашку и начал мерить её ожерелья.

На следующий день “Doors” явились на студию Джоэла Бродски, фотографа “Elektra”. Джим снова был одет в свои облегающие кожаные подтянутые ремнём штаны и снова без рубашки. На шее у него была одинарная нитка крошечных цветных бусинок, занятая у Глории вечером раньше. Остальным “Doors” вручили чёрные пончо, и они расположились на фоне чёрного задника, так что на фотографиях появятся только фигура Джима и три головы. В течение часа Джоэл заставлял Джона, Рэя и Робби почти не двигаться, а Джиму сказал принять такую позу, которую ему бы хотелось. Он гримасничал и выглядел сердитым, обвиняюще указывал пальцем и протягивал руки за помощью, гнул своё гибкое тело и кривлялся. Он начал пить, жадно глотая виски между съёмками; откидывая назад голову, собирал в пучок похожие на лошадиные мышцы шеи, копируя надутые губы Мика Джеггера, потом – презрительную кривую усмешку Элвиса, рычал, плевался, шипел, высовывал язык. Ни разу не улыбнулся, ни разу не засмеялся.

“ Большинство групп, когда вы фотографируете их в студии, – говорит Бродски, посмеиваются друг над другом, шутят, толкаются. “Doors” никогда этого не делали. Они всегда серьёзно относились к тому, что они делали. И Джим был самым серьёзным из четверых ”.

Глория проявила только одну плёнку. Как только она напечатала готовые фотографии, она отправила их вместе с первым альбомом “Doors” подруге в “Vogue”. Меньше, чем через неделю, Джим появился в студии “Vogue” и прошёл прямо к полке со шляпками, висевшими рядом с костюмами, оставшимися от предшествующих съёмок. Он начал их мерить и скакать рядом.

Ах-х-х, – сказал фотограф, – у меня живой клиент.

В октябре “Doors” дважды выступили в Пентагоне перед аудиторией сначала в пятьдесят, а потом – в тридцать пять тысяч человек. “Elektra” объявила, что уже получено заказов на 500 тысяч копий второго альбома. Пять американских кораблей были разгромлены и 30 подбиты от случайного налёта американской же авиации. Джон Уэйн начал снимать кино о Зелёных Беретах. В Сан-Франциско состоялся парад, названный “Смерть хиппи и рождение свободного человека ”; Джоан Бааз, Мими Фаринья и их мать были арестованы за демонстрацию в призывном центре Окленда. “Люди странные” вошли в национальную двадцатку, а в это время средних лет актёр из рекламы Виктор Ландберг записал “Открытое письмо моему сыну-тинэйджеру” на фоне Боевого гимна Республики. Последние строки:

Если ты не благодарен стране, которая дала твоему отцу возможность работать на свою семью, чтобы дать тебе всё, что ты имеешь, и если ты не чувствуешь себя достаточно гордым, чтобы бороться, чтобы продолжать в том же духе, тогда я принимаю упрёк за неудачную попытку познать истинную ценность нашего права быть. И я напомнил бы тебе, что мать будет любить тебя независимо от того, что ты делаешь, потому что она женщина. И я тоже люблю тебя, сын, но я люблю также нашу страну и принципы, на которых мы стоим. И если ты решишь сжечь свою призывную карточку, то сожги тогда же и свидетельство о рождении. С этого момента у меня нет сына.

Строки были явно натянуты. В 1967-м году это было Противостояние. В октябре Джим начал писать свои самые яркие антивоенные песни.

Первая из них получила своё название от почитаемого национального памятника “Неизвестный Солдат”, и была сделана таким же образом, как и многие ранние песни “Doors” из концертов в “Whiskey a Go Go” и “Ondine”. В течение двух-трёх месяцев она стала одним из наиболее удачных сценических номеров группы.

Жди, пока закончится война

И мы оба станем немного старше.

Неизвестный солдат…

Вдруг панихида становится празднеством. Джон и Робби присоединяются к Рэю в ритме, который был одновременно воинственным (метрономным) и карнавальным.

Завтрак, где новости прочитаны

Дети накормлены телевидением

Неродившиеся, живые, живые, мёртвые,

Пуля попадает в голову в каске.

И всё окончено для неизвестного солдата,

Всё окончено для неизвестного солдата.

Следует звук марширующих ног – это Джим, Рэй и Робби начинают шагать в унисон, а Джон обеспечивает соответствующий маршевый ритм на барабанах. Рэй отсчитывал такты.