Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш: политик и человек. 1884–1948 - Валентина Владимировна Марьина

Посланник ЧСР в СССР Б. Павлу в марте 1935 г. характеризовал положение Чехословакии и Бенеша в связи угрозой германской агрессии как крайне сложное и утверждал: «он, как представитель маленького государства, вынужден играть роль человека, пытающегося убедить в опасности великие державы, в особенности Англию. Английские мозги медленно переваривают новые факты. В этом заключается трагизм положения Бенеша. В Англии считают, что то, что Бенеш говорит, продиктовано только страхом Чехословакии за свое будущее. Это, конечно, верно, но Чехословакия, даже если осуждена погибнуть, будет до конца бороться за свое существование. Вопрос, однако, идет не только о Чехословакии, но и о судьбах мира в целом»[213]. Как раз на следующий день, 16 марта 1935 г., послы Англии, Франции и Италии в Берлине получили текст «Закона о восстановлении сил национальной обороны [Германии]», т. е. введении всеобщей воинской повинности, чем в очередной раз были нарушены статьи Версальского мирного договора. Одновременно печать «третьего рейха» начала кампанию за присоединение Австрии к Германии. На вопрос Александровского во время встречи с Бенешем 19 марта 1935 г. о том, как тот оценивает случившееся, Бенеш по существу ушел от ответа, отделавшись фразой, что Малая Антанта и в этом вопросе «идет целиком и полностью за Францией, которая будет протестовать против поведения Германии». Далее, рассуждая о том, следует ли поставить этот вопрос на обсуждение Совета Лиги Наций, он заявил, что он как председательствующий в Совете поставил бы его «лишь при наличии полного единодушия по поводу такого шага между Францией, Англией и Италией. Иначе в Совете произойдет опасный разнобой». Далее Бенеш заявил, что в случае достижения такого единодушия, он поставил бы вопрос в Совете исключительно с целью фиксации факта нарушения Германией Версальского договора. Затем он заявил, что не стал бы заговаривать о каких-либо санкциях в отношении Германии, поскольку тут уж «никакого единодушия не будет, и из-за этого лишь пострадает авторитет Лиги Наций». На слова Александровского о том, что английская нота Германии – «это прямая и полная капитуляция Англии перед Гитлером и торжество гитлеровской системы беззастенчивого игнорирования всей Европы при преследовании целей гитлеровской экспансии, что неминуемо сводится к основному вопросу, к вопросу о близкой войне в Европе», Бенеш, согласно записи беседы Александровским, «поддакивал без особой охоты, а затем сказал, что положение исключительное, но он думает, что все обойдется, и Лаваль договорится о необходимых шагах с кем нужно»[214].

Бенеш явно опасался «неаккуратных» оценок сложившейся ситуации, что следует и из его телеграммы чехословацким представительствам от 21 марта 1935 г.: «ЧСР не относится к действиям Германии трагически, однако считает это событие весьма серьезным». Он полагал, что в будущем Англия и Италии должны «выступать вместе с Францией, а блок великих держав по отношению к Германии должен создать единый фронт». Что касается Чехословакии, то она пойдет вместе с этим блоком и будет последовательно проводить прежнюю политику: «Мы подождем переговоров великих держав, так как объединение великих держав автоматически освобождает нас от необходимости проявлять инициативу. Мы считаем свою прежнюю дружественную линию по отношению к Малой Антанте и Франции, к России и Балканской Антанте[215], точно так же, как и наши корректные действия по отношению к Германии, и на будущее единственно правильными и возможными…»[216].

Англо-советские отношения середины 1930-х гг. отличались крайней неустойчивостью, обусловленной острой борьбой в правящих кругах Великобритании за определение курса английской политики в отношении СССР и нацистской Германии. К 1935 г. перевес оказался на стороне группировки, выступавшей за нормализацию англо-советских отношений и развитие торгово-экономических связей между обеими странами. Об этом свидетельствовал визит в Москву лорда-хранителя печати А. Идена в конце марта 1935 г., который был принят И. В. Сталиным и председателем Совнаркома СССР В. М. Молотовым. В ходе бесед Идеи признал важность советских предложений о создании системы коллективной безопасности в Европе и, в частности, необходимость заключения Восточного пакта вследствие усиления агрессивного характера внешней политики Германии и наращивания ее вооружений. В коммюнике об итогах визита Идена в Москву говорилось, что СССР и Англия будут проводить политику мира и коллективной безопасности. Подчеркивалось, что организация безопасности в Восточной Европе и пакт взаимопомощи имеют целью «не изоляцию и окружение какого-либо из государств, а создание гарантии равной безопасности для всех участников пакта». Приветствовалось участие Германии и Польши в нем[217]. Из Москвы Идеи отправился в Варшаву, где получил решительный отказ Пилсудского от присоединения Польши к Восточному пакту. Затем Идеи посетил Прагу и вел переговоры с Бенешем, которые касались главным образом заключения этого пакта. Информируя Александровского о встрече с Иденом, Бенеш подчеркнул, что он заявил тому, «что для него существует первоначальная идея Восточного пакта, и он не может говорить о его модификациях – это было бы капитуляцией»[218]. Но негативное отношение Польши и Германии к пакту сделало невозможным его подписание.

СССР, Франция и Чехословакия пошли иным путем. В. П. Потемкин, советский посол в Париже, заявил Ш. Осускому, чехословацкому посланнику во Франции, что Литвинов высказывается за тройственный франко-русско-чехословацкий пакт, о чем и было сообщено в Прагу 10 апреля[219]. Этот тройственный союз в конце концов и образовался, но в весьма своеобразной форме: в виде двух билатеральных договоров, советско-французского и советско-чехословацкого, но с оговоркой, высказанной в протоколе ко второму из них. 2 мая 1935 г. в Париже был подписан советско-французский договор о взаимопомощи. Вслед за этим[220] встал вопрос и о подписании подобного советско-чехословацкого договора. 4 мая Политбюро ЦК ВКП(б), рассмотревшее этот вопрос, приняло постановление дать согласие на текст пакта, аналогичный в основе советско-французскому. В постановлении подчеркивалось, что «в пакте должно быть ясно сказано, что помощь против нападения на территорию СССР и Чехословакии оказывается лишь в тех случаях, когда на помощь жертве нападения выступает и Франция»[221]. Такое условие предложила включить в договор чехословацкая сторона. Бенеш в соответствии с Уставом Малой Антанты обратился к правительствам Югославии и Румынии с просьбой дать согласие на подписание советско-чехословацкого договора и в начале мая получил от них согласие на это. Однако это вовсе не означало, что партнеры ЧСР по Малой Антанте полностью одобряли сотрудничество с Советским Союзом. Смерть югославского короля Александра и французского министра иностранных дел Барту 9 октября 1934 г. повлекли за собой ускорение разложения Малой Антанты. Дело в том, что после смерти Александра принц-регент Павел и премьер-министр М. Стоядинович активизировали политику нейтралитета и дружбы в отношении Германии и Италии, что, естественно, пришлось не по вкусу Бенешу. У Румынии были свои претензии к Советскому Союзу из-за Бессарабии, и курс ЧСР и Бенеша на сближение