Вслед за Ремарком - Ирина Степановская

Роберт вздохнул. Мысленно он сравнил Воронину с Лизой. Та была победно красивая, решительная, ничего не боящаяся, считающая, что все умеет. Раза три ему казалось, что они живыми в школу не вернутся. За два часа она издергала машину так, что в конце дня он должен был бы провести профилактический осмотр. А Воронина сидела перед ним беспомощная, бессильная и заторможенная, но за все время, что он работал здесь в школе, он вдруг впервые от нее услышал, что она хочет знать, как устроен автомобиль. Она единственная желала знать – и это само по себе было необычно. Ему опять стало ее жаль, как тогда, на автодроме.

– Тебя в школе как звали? – Он всегда задавал ученикам этот вопрос, когда хотел разрядить обстановку.

– Ворона. – Нине и в голову не пришло кокетничать в подобных обстоятельствах. А Роберт вдруг ясно увидел высокую девочку в школьной форме. Наверное, ей было неприятно это прозвище.

– Ты обижалась?

– На Ворону? Нет. Это же по фамилии.

– Ну а на чем-нибудь, хоть на велосипеде, ты ездила?

– Велосипеда у меня не было, негде его было ставить. И кататься на нем тоже было некогда. Я училась в математической школе, в МГУ хотела поступать.

Она говорила это, уставившись прямо перед собой на руль, не поднимая головы и не глядя на Роберта. Голос ее звучал глухо.

– Ну и поступила ты в МГУ?

– Поступила.

– И окончила?

– Окончила, – сказала она просто, без всякой гордости, хотя, конечно, любой человек вправе был бы гордиться тем, что окончил МГУ.

Роберт присвистнул.

– Математический факультет?

– Прикладной математики.

– Ишь ты! Умная, значит? А ездить вот не умеешь!

Нина вздохнула, потом, как будто приняв какое-то решение, с шумом выдохнула воздух, открыла дверцу и стала вылезать из машины.

– Стой! Ты куда? – удивился он.

– Если меня нельзя научить, я пойду.

– Побежала сразу! Так я тебя и отпустил! – совершенно другим голосом, уже вполне миролюбиво сказал преподаватель. – Расписание составлено, деньги уплачены, машина – вот она… Давай, Нина, заводи еще раз!

Она села, повернула ключ и завела сразу. И двигатель, послушный ее теперешнему движению, заурчал довольно и уютно. Он будто хотел сказать ей: «Вот так и надо заводить! Так делай и впредь!» И Нина выжала сцепление, и перевела передачу, и хотела дать газ… И тут в самый ответственный момент пошел невозможный, обильный, как из ведра, похожий на тропический ливень, но в общем-то такой родной, такой привычный московский дождь. В один момент он залил и машину, и двор, и крышу школы, и деревья на бульваре, и памятник молодому поэту.

– Куда же теперь ехать? Не видно ничего! – Роберт выглянул из машины, посмотрел на небо. – Придется переждать. Скоро он кончится! Печку только включи, чтобы не замерзнуть.

Нине было жарко, какой там замерзнуть, но, повинуясь какой-то странно быстро возникшей привычке, она спросила:

– А как включить?

– Вот так.

Он показал, она нажала на кнопку. Раздался небольшой шум. Нина поняла, что печка заработала.

«Какое все-таки замечательное устройство – машина!» – подумала она.

Некоторое время они сидели молча. Двигатель урчал, по ногам разливалось приятное тепло, а сверху по крыше барабанил крупными каплями дождь. Роберт посмотрел на часы. От начала занятия прошел только час. Еще тридцать минут машина должна была быть в распоряжении этой женщины. И он тоже должен был быть с ней. Никуда было не деться. Надо было сидеть, не оставишь же ее одну в машине! Воронина молчала, и он не знал и не мог понять, о чем она думает. Надо же, окончила математический факультет МГУ – и такая неумеха!

Молчание показалось ему тягостным. Вот с Лизой он знал бы о чем поболтать. Та всю дорогу так и сыпала забавными словечками, Он даже несколько раз просил ее:

– Замолчи! А то сейчас куда-нибудь въедем!

Но Лиза только заливисто смеялась и продолжала болтать.

– До чего же ты трусливый! Как заяц! – хихикала она.

– Где же работают математики? – спросил он, чтобы что-то сказать. А потом он всегда интересовался, где трудятся его ученики. Мало ли, пригодится на будущее!

– Кто где. – Воронина легонько пожала плечами. – Я всего лишь преподаю в училище. По-новому оно называется колледжем, но сути это не меняет.

– И для этого надо было оканчивать МГУ? – Он не мог скрыть удивления и разочарования. Такая будничная у нее профессия. Он-то представлял себе какой-нибудь крупный аналитический центр или, может быть, что-то вроде Центра подготовки космонавтов…

– Для моей работы, конечно, не надо! – Она улыбнулась. – Я работаю только на полставки. Просто чтобы не сидеть постоянно дома.

«Значит, прилично зарабатывает муж», – подумал Роберт. Он видел его мельком, через открытую дверь, когда разговаривал с Лизой. Конечно, он не успел разглядеть в деталях этого импозантного мужчину, но что-то в его памяти осталось: высокий рост, хорошее пальто.

«А кольцо она почему-то не носит». Он посмотрел на Нинину правую руку, лежащую на руле.

– Ты замужем? – Этот вопрос в другом месте и в другое время мог бы прозвучать фамильярно, но здесь, когда они сидели в закрытой машине и слушали звук дождя, все было позволительно. Кроме того, Роберт по опыту знал: между ним и учениками часто сами собой устанавливались такие отношения, какие бывают между тренером и спортсменами. Он не хотел этих отношений, тяготился рассказами учеников об их жизни, но ничего поделать с этим не мог. Солидные матроны во время поездок рассказывали ему о детях и внуках, мальчики о девочках, девочки о нарядах, женщины о мужьях, а мужья о любовницах, и единственное, чем можно было хоть на время прервать эти наскучившие теперь ему уже монологи, был его возглас: «Смотри на дорогу! Въедешь куда-нибудь, а права у нас одни на двоих!»

При упоминании о правах учащиеся на какое-то время смолкали, но на следующем занятии все начиналось сначала.

– Замужем. – Воронина сказала это просто, будто констатировала хорошо известный всем факт.

– А почему без кольца?

Нина взглянула на руку:

– Не стала надевать. Побоялась, что кольцо будет цепляться и помешает мне ехать.

Он вспомнил беленькие ручки Лизы, все унизанные кольцами. Пожалуй, с кольцами у нее был действительно перебор.

– Помешает ехать! – Он усмехнулся, опять посмотрел на часы. – Занятие подходит к концу, а ты еще даже не тронулась с места!

Нина промолчала, вздохнула. «Мол, да, виновата, не тронулась. Но что же теперь делать?»

Преподаватель приоткрыл свою дверцу, выглянул наружу. Стекла машины запотели, изнутри ничего не было видно. Но по замедлению стука капель по крыше он понял, что дождь кончается. Он подвинулся к Нине, включил «дворники», изнутри протер тряпкой стекло. Нина встрепенулась, подняла голову.