Вход запрещен - Елена Владимировна Ляпина

– А что с тем сараем? – вдруг спросил Макар.

– Так вон же он там, – Никита кивнул за окно, – видите его руины под старым деревом?

Все трое высунулись в окно и уставились на заснеженную горку под старым сгорбившимся кленом. Тяжелые груженные стройматериалом грузовики делали небольшой крюк, объезжая это место, но почему-то никому не пришла в голову мысль срезать дерево и снести бульдозером развалины.

– Там до сих пор находится твой отчим? – медленно произнес Макар.

Наверное, Макару не очень понравилось, что он всё это время жил по соседству с трупом, подумала Алиса.

– Возможно, – выдохнул Никита.

– Возможно? – не понял Макар.

– Он приходит ко мне почти каждую ночь, – ответил Никита, садясь обратно в кресло.

– Как это – приходит? – удивилась Алиса.

– Вылезает из бабушкиного трельяжа и стоит, смотрит на меня, – пояснил Никита, потирая глаз.

– Фигасе, – присвистнул Макар. – Живой или мертвый?

– Мертвый.

– Призрак что ли?

– Не знаю.

Алиса села обратно на подлокотник и снова обняла Никиту, ей так хотелось его защитить, утащить в свою комнату, спрятать от злого страшного отчима.

– Мы же что-нибудь придумаем, да, мальчики? – спросила она.

– Наверное, – хмуро ответил Макар.

Но они так ничего и не придумали в тот вечер.

Когда Алиса вернулась домой, то увидела, что в её комнате тоже изменился змеиный рисунок. Выглядело это странно – как будто кто-то из озорства приклеил к стеклу тяжелый канализационный люк. Но это безобразие видела лишь она одна. Ну ещё бы заметили Никита и Макар, если бы с улицы заглянули в её окно. Но больше никто.

Позже Алиса узнала, что и у Никиты на зеркалах также преобразовалось пятно.

Глава 16. Зомби

Никита делал задание по краеведению. Нужно было прочитать легенду о купце Змееве, который является основателем Усть-Змеевска и ответить на вопросы.

В легенде рассказывалось, что один бедный крестьянин бродил по лесу и вдруг увидел, как воронья стая исклевывала маленьких змеек. Они были очень красивые с необычным изумрудно-зеленным окрасом. Крестьянину стало жалко их, и он бросился с палкой на воронье, отогнал их, но смог спасти только одну змейку. Он принес её домой и накормил молоком. Вскоре за ней приполз огромный змей. Крестьянин по началу испугался, но змей сказал ему, что он всемогущий Полоз и за спасение своей дочери он наградит его богатством. Крестьянин вернул ему змейку и Полоз сдержал свое слово – с тех пор дела этого крестьянина наладились, он не только перестал голодать, но и потихоньку разбогател. Крестьянин стал покланяться Полозу и даже фамилию переменил – назвался Змеевым. Основал село Усть-Змеево, которое в последствии, переросло в город Усть-Змеевск. Потомки этого крестьянина долго жили в достатке, вплоть до самой революции, а потом бежали за границу.

Нужно было обозначить места, связанные с купцом Змеевым. Никита только мог назвать старую усадьбу возле заброшенного парка и недостроенную мельницу. А ещё ему вспомнилась статуя каменного Полоза, спрятанная под землей, в глотку которой они вложили записки со своими желаниями. Был ли связан этот Полоз с тем, о котором говорилось в легенде или нет, Никита не знал, но в любом случае, он не собирался о нем упоминать в своей домашней работе.

Никита уже дописывал, когда услышал, как хлопнула входная дверь. Мама вроде дома, дядя Марк уехал по делам в Тропиловск и должен был вернуться только завтра. Никита посмотрел на время – двенадцатый час ночи. Кто это так поздно к ним заявился?

Он встал из-за стола и подошел к двери, взялся за ручку и вдруг услышал мамин восторженный голос:

– Коля! Коля, ты вернулся!

Никитино сердце вдруг глухо ударилось об ребра и ухнуло куда-то вниз. Он чуть-чуть приоткрыл дверь и заглянул в щелочку. В прихожей стоял дядя Коля. Всё такой же мертвенно-бледный с черными впалыми глазами, кожа вся в язвах и струпьях. Из пробитой головы темно-желтой корочкой свешивался мозг. Одна рука висела плетью, держась лишь на паре безжизненных мышц, второй рукой он обнимал маму. Она словно не замечала эту ужасную перемену в нем, что он уже не живой, а мертвый!

Никита приоткрыл чуть шире дверь и позвал маму:

– Мама, мам!

– Да погоди, ты, – отмахнулась мама, обнимая мертвого отчима. – Не видишь, что ли, что дядя Коля вернулся!

И так и не отцепляясь от него, повела на кухню.

Никита постоял несколько минут в своей комнате, кусая большой палец, почти до крови сдирая кожу, затем неслышно вышел в коридор и на цыпочках приблизился к кухне.

Отчим сидел на своем любимом месте – на табуретке спиной к холодильнику. Когда-то давным-давно, когда не было в их жизни ещё никакого дяди Коли, бабушка сидела на этом самом месте, на скрипучем деревянном стуле, собственноручно выкрашенном в коричневый цвет, пила чай, смотрела в окно на прохожих и рассказывала маленькому Никитке сказки. Или перебирала гречку, напевая себе под нос старые народные песни. Но потом она умерла и появился дядя Коля.

Перед отчимом уже стоял граненный стакан с водкой и тарелка с закусками. Даже на расстоянии Никита уловил противный трупный запах вперемежку с той знакомой ядреной вонью из подвала. Мама, видимо, ничего не чувствовала, она суетилась подле него, выуживала из трехлитровой банки огурцы и помидоры, выкладывала их на тарелку. Отчим молча наблюдал за ней.

– Ах, Никитка! – Мама заметила его, и дернув за руку, вытащила из тени. Насильно усадила на табуретку напротив отчима. – Ты же рад, рад, что дядя Коля вернулся? – затараторила она.

– А как же теперь дядя Марк? – сдавленно проговорил Никита, из-за нервов у него опять охрип голос. Ему как никогда вдруг захотелось, чтобы вернулся домой дядя Марк и выкинул вон этот ходячий труп.

– Какой дядя Марк? – удивилась мама и заискивающе улыбнулась отчиму. – Нет никого Марка! Коленька, не слушай ты его, пей, – и она вложила в ладонь мертвеца наполненный стакан.

Отчим сжал стакан, поднес его ко рту и полностью опрокинул в глотку. Не зажмурился, как бывало раньше, не чихнул, не занюхал соленым огурцом, а молча поставил пустой стакан на стол. По подбородку потекли ручейки и накапало на клеенку.

Никита очень надеялся, что мама заметит эти странности и заподозрит неладное, но она словно ослепла.

– Коленька, я так скучала без тебя, – мама сидела рядом и гладила ладонь отчима. От её движений распадалась последняя кожа на руке мертвеца и черной трухой сыпалась на стол и на пол.

Никите стало так противно, что он