Вход запрещен - Елена Владимировна Ляпина

Она идет навстречу. Вот мы ровняемся. Пытаюсь посмотреть ей в глаза… но она проходит мимо, даже не повернув головы, не удостаивает и мимолетным взглядом, будто совершенно не знает меня.

Чувствую, как начинает пульсировать жилка на моей шее. Меня обуревает бешеное желание повернуться, схватить её повыше локтя, сжать так, чтобы остались синяки на её руке, прижать к стене и заставить смотреть в мои глаза. Но я ничего такого не делаю, лишь проглатываю обиду.

Прямо на меня идет Мышонок, делаю шаг вправо и перегораживаю ему дорогу. Он поднимает на меня глаза, удивление сменяется страхом. Пытается обойти с другой стороны, но я ему не даю.

– Пропусти, – пищит Мышонок.

– Смотри куда прешь! – ухмыляюсь я.

Пара ловких движений и я припираю его к стенке. Вымещаю на нем всё, что хочу сделать ей. Оборачиваюсь…

Она стоит рядом и смотрит. А всего лишь одно её действие – слово или удар по спине – и я бы подчинился ей, отпустил бы Мышонка. Но она ничего не делает, просто стоит и смотрит.

– Воронков! Живо ко мне в кабинет! – громыхает на весь коридор.

Откуда-то не вовремя выплывает Тамара Евгеньевна. Завуч.

– Ладно, живи, – вздыхаю я.

Выпускаю красного взъерошенного Мышонка и направляюсь в широко приоткрытую для меня дверь.

– Сколько можно, Воронков? – Тамара Евгеньевна театрально машет руками, дергает головой, отчего смешно рассыпаются её крупные огненно-каштановые кудри, закрывает за мной дверь и заводит речь: – Первый учебный день и опять пристаешь к ученикам! Ну, сколько можно? На комиссию тебя уже вызывали, на учете стоишь… Тебя совсем не волнует, что ты можешь вылететь из школы?

Я подпираю стенку и молчу. Смотрю мимо неё в окно, в широком прорезе неплотно сдвинутых жалюзи кружатся пушистые снежинки. Люблю, когда идет такой снег: то медленно падает, танцуя на одном месте, то стремительно летит по косому. Из-за снежной тучи быстро темнеет, и Тамара Евгеньевна зажигает свет, камерное волшебство снега исчезает и теперь на стекле горят отражения электрических ламп.

– О чем ты вообще думаешь? – говорит она.

О том, что уже как час хочу покурить, вот о чем, Тамара Евгеньевна. Но я, конечно, молчу. Немного улыбаюсь внутри себя, но молчу.

Тамара Евгеньевна садится за стол, берет в руки смартфон, долго смотрит на меня оценивающим взглядом, наверное, хочет узнать, откуда синяк на моем лице, но не спрашивает. Нервно прикусывает губу и начинает быстро-быстро двигать пальцами. Строчит сообщение. Ясно, кому. Холодный тугой комок тянется по животу. По спине бегут мурашки, не хочет жопка сегодня получать, и так там не полностью ещё сошли синяки. Стискиваю зубы и отворачиваюсь.

– Последнее предупреждение, Воронков, – чеканит Тамара Евгеньевна, отрываясь от сообщения, и машет смартфоном, как спасительным флагом, срабатывает боковое зрение, и я поворачиваюсь к ней, – я пишу твоему отцу, – и ещё для убедительности стучит острым лакированным ноготком по экрану.

Я уже догадался, Тамара Евгеньевна, не тупой. Пожимаю плечами, будто мне всё равно. Спасает звонок. Залихватски зовет на урок. Вопросительно смотрю на неё: отпустит или не отпустит?

– Ладно, иди на урок, – наконец вздыхает она, – только смотри, это последнее предупреждение, – теперь она стучит ноготком по столешнице.

Ни на какой урок я, конечно же, не иду. Спускаюсь на цокольный этаж, недалеко от кабинетов технологии, там, в углу под лестницей, где от постоянного открывания уже разболталась ручка пластикового окна и вечно гуляет сквозняк, я и уединяюсь. Забираюсь с ногами на подоконник напрочь игнорируя криво прикрепленную записку: «НЕ САДИТЬСЯ» и вынимаю пачку сигарет.

Неторопливые шаги на лестнице заставляют меня чуть-чуть напрячься, инстинктивно прикрываю пачку ладонью. Ко мне спускаются двое из одиннадцатого. Облегченно достаю сигарету и зажимаю в зубах.

– О, Ворон, дашь закурить? – просит Славка из одиннадцатого.

Молча киваю и протягиваю им пачку, они вытягивают по одной, щелкаем зажигалками и начинаем дымить.

– Кто это тебя так? – Славка показывает на мой, ещё в фиолетовых разводах, подбородок.

Машинально провожу рукой по щеке, прежде чем вынуть сигарету и касаюсь подбородка. Уже не так остро болит.

– Да неудачно пошутил, – отмахиваюсь я.

– Как? – смеется Славка.

Отворачиваюсь к окну: снег уже перестал идти, но небо сплошняком затянуло темными тучами. Приподнимаюсь и открываю створку: свежий морозный воздух врывается в школу, брызгая в лицо невидимыми капельками растаявших снежинок.

– Ну так как пошутил?

Славка не умнется. Конечно, ему интересно, кто наподдал самому Ворону.

– Стянул с девчонки юбку, – нехотя отвечаю ему.

– Ха-ха-ха! – гогочут парни.

***

И с чего они вдруг сцепились? Алиса стояла неподалеку и во все глаза смотрела, как Ворон издевался над Никитой. Никита всегда казался ей сильным парнем, таким крутым, таким смелым, но Ворон был старше и выше. В сравнении с ним Никита, конечно, проигрывал.

Как вовремя же появилась Тамара Евгеньевна и увела Ворона. Вот и хорошо. Сейчас ему влетит по полной. Почему-то сама мысль о том, что Ворону достанется, вызывала у неё улыбку. Хотя, судя по темному пятну на его лице, переходящему от щеки на подбородок, кто-то ему уже неплохо так врезал.

– Ты жив? – Алиса подошла к Никите и подняла с пола его рюкзак.

– Всё в порядке, – Никита отмахнулся, но правая скула у него сильно покраснела.

– Ты что-то сделал Ворону?

– Вроде нет, – пожал плечами Никита, забирая свой рюкзак у Алисы.

– Тогда за что он тебя?

– Сам не знаю, – ответил Никита, потирая левый локоть. – Просто встретился у него на пути.

– Понятно, – вздохнула Алиса.

Сработал телефон у Никиты, и он вынул его из кармана.

– Это Ворон разбил? – спросила Алиса, увидев трещины на экране.

– Нет, давно уже разбит, – мотнул головой Никита. – О, Алиса, это Макар пишет. Вышел, наконец, в чат.

Макар:

– Извините, что не отвечал. Приходите сегодня после уроков ко мне домой, и я всё расскажу (

– Ну что же, пойдем, – согласилась Алиса.

И они отправились к нему, как только закончились уроки.

Макар открыл им дверь и сразу же скрылся в глубине квартиры. Как он ни отводил взгляд и не наклонял голову, от Алисы не ускользнул тот факт, что Макарик недавно плакал. Его глаза чуть припухли, под очками растеклись красные пятна.

– Почему ты не пришел в школу? – с порога начала Алиса, но Макар уже исчез из поля зрения.

Пришлось им самим закрывать дверь на замок, раздеваться, вешать верхнюю одежду в шкаф-купе и идти в Макаркину комнату.

В квартире всё было как-то не так: на полках не стояли ровными рядами книги и не было фотографий в рамках; на диване не хватало белого