Сага о двух хевдингах (СИ) - Сторбаш Н.В.

Мы отпрянули, глядя друг на друга с ненавистью. Мечник указал на тело мальчишки, потом на себя и сказал:

— Син.

Может, тот карл был его сыном?

— Так догоняй сына, — ответил я.

Легонько встряхнул правой рукой и пошел на мечника. Тот отбросил щит и перехватил меч двумя руками. Дурак. Я прибавил ходу, по широкой дуге уклонился от удара, пробежал дальше и с разбегу врубил топором в основание шеи раненому хускарлу. Укрепленное железо даже не почувствовало кольчугу, прошло через плетение как сквозь воду. Друлинг захрипел и повалился на бок, истекая кровью.

Я подобрал щит умирающего, и тот уже приятно ощущался в руке, хотя бы не развалится сразу. Вот теперь можно и подраться, как следует. Жаль, что благодать впустую уходит. У меня в хирде двое шестирунных, и один из них Тулле. Может, не убивать последнего друлинга, а лишь руки-ноги переломать? Да не, потом его еще через залив волочь, а вдруг на кровь тварь какую приманим? И не по нраву мне было добивание ради силы. Руны надо получать самому, в подлинном бою.

Так-то я ждал, что мечник, разъярившись от гибели товарищей, бросится на меня, но он чего-то не спешил, стоял на том же месте и не двигался. Что ж, тогда пойду я.

Я спокойно подошел к мечнику, остановился. Глаза друлинга бегали туда-сюда. Вместо того, чтобы смотреть на меня, он то и дело переводил взгляд то на труп мальчишки, то на второго хускарла, будто не ожидал гибели своих приятелей. Поди, привык слабых торговцев резать да благодать копить. Внезапно он яростно закричал, поднял меч и замахнулся. Один шаг. Подставить умбон. Топор с хрустом впился ему в бок, ломая ребра. Еще шаг, и железный клюв пробил ему затылок.

— Тебе, Фомрир! И пусть Корлех присмотрит за своей рукой среди людей, Кормундом. Ох, и добрые же топоры он мастерит.

Глава 4

Затвор у ловушки я отыскал быстро — в самом узком месте прохода. Перехлестываемое волнами толстенное бревно закрывало пролив. Как только его не снесло напором? Ветер-то дул крепкий, буря все еще буйствовала по ту сторону скал, и огромные лапы моря нещадно били в каменные берега, вскипая белой пеной и брызгами.

Я почесал нос, глядя на бревно. Что-то там странно поблескивало. Неужто друлинги оковали его железом? Да нет. Откуда ж у них столько железа? Проще было б несколько валунов скатить. Хотя как тогда сюда новые корабли войдут?

На другой стороне пролива показался Коршун. Он придерживал рукой бок, но выглядел неплохо, может, слегка зацепило. Он кивнул мне оттуда, посмотрел вниз, разглядывая затвор, потом помахал рукой, как бы спрашивая, а дальше что?

А что дальше?

В эту круговерть я точно не полезу. Здесь, возле открытого моря, волны и не задумаются, что я почти что хельт, а проломят голову о то самое бревно, и вспоминай как звали. Такой глупой смерти, да еще и в море, я не желал. Так что лучше всего было выждать, пока буря утихнет, а уж потом убрать затвор и спокойно уйти из Бездновой ловушки. И пока ждем, хорошо было бы вычистить гнусь, что топит и режет наших торговцев.

Так что я махнул рукой в сторону «Сокола», мол, возвращаемся. Коршун понял и исчез среди деревьев. Я тоже побрел обратно к заливу. Но прежде осмотрел еще раз друлингов. У семирунного тоже в ухе было кольцо, только серебряное, и плашка с узором тоже кована из серебра. Я вынул серьгу и зацепил себе на ворот, чтоб не потерять. Меч семирунного был сделан на совесть, с непривычно длинной рукоятью, потому он и смог взять его двумя руками, но лучше б он крепче держался за щит. Больше ничего ценного у друлингов с собой не было: ни мошны, ни украшений. Железо я с них снял и припрятал в сторонке, может, на обратном пути заберем с собой.

Снова недолгий заплыв, когда казалось, будто вода повсюду: и под тобой, и сверху, и даже внутри, заливаясь через уши и нос. Но стоило только выйти на берег, как дождь прекратился. Должно быть, уже наступил полдень. А по небу и не скажешь. Тучи, выжав из себя последние капли, не собирались расходиться, и чудилось, что сейчас были сумерки, а никак не середина дня.

Пока мы с Коршуном плавали туда-сюда, Альрик еще лучше укрепил изгородь, вбил побольше подпорок, заложил камнями, расширил навес. Трэль Игуля сидел с перевязанным плечом, как пояснил Вепрь, стрела на излете ударила.

Я пересказал про бревно, друлингов, показал серьгу с выбитым знаком, но никто не смог угадать, что он значит.

— Выходит, это и впрямь ловушка. Тогда чего ж они ждут? Почему не нападают? — спросил перепуганный Игуль. — Может, откупиться можно? Дать им несколько марок, и они нас отпустят?

— Не в том месте ты решил расщедриться, — проворчал Вепрь. — Надо было в Хандельсби думать.

— Если татям заплатить, в другой раз они больше запросят. Если хирду заплатить, татей меньше станет, — вдруг сказал Свистун, который рот открывал лишь по праздникам.

— Верно.

Игуль озлился:

— Задним умом все горазды! Да куда мне два хирда нанимать? Вы же и так знаменитые ульверы, что прошлым летом измененного убили, из земель Гейра Лопаты целыми ушли да конунгова сына от ворожбы избавили. Чего ж больше желать? Не Рагнвальдову дружину же просить?

Ну если подумать, торговцу и впрямь с нами весьма повезло. Взять два десятка опытных воинов-хускарлов с хёвдингом-хельтом… Вряд кто управился бы лучше.

Я выжал рубахи, снова надел кольчугу, шлем, поверх плащом укрылся, а уж потом влез в перебранку Игуля и Вепря.

— Если ждут, значит, дальше хуже будет. Надо идти в лес и вырезать всех, потом и в деревню наведаться. Поди, самые сильные воины уже здесь, за оградой сидят. Рысь-то не вернулся?

— Нет, — покачал головой Альрик.

Я стиснул кулаки, потянулся к дару, но, как это часто бывало, тот не откликнулся. А так бы я хоть знал, жив Рысь или нет.

— Ну, и нечего ждать. Либо сам нас увидит, либо мы его найдем.

Слова «живым или мертвым» я договаривать не стал.

— А как же мы? — спросил Игуль.

— А ты лучше вернись на корабль. Незаметно на него не взберутся, так что отобьешься как-нибудь.

Сначала я хотел забрать Простодушного и Отчаянного с «Сокола», их силушка была б не лишней, а отправить вместо них Офейга с Тулле, как самых слабых. Но подумал и не стал ничего менять. Если всегда так делать, тогда низкорунные хирдманы никогда не наберут благодати. А враг у нас вроде бы не очень сильный, самое то для шести-, семирунных.

Альрик промолвил:

— Я один пригляжу за торговцем и кораблями, а Бритта и остальных пришлю на берег. Справишься?

Я сглотнул набежавшую слюну и кивнул. Ох, будто батька на охоте впервые позволил самому зверя ударить! Тяжесть хирда вдруг навалилась на плечи полным весом. Страху не было, но и радости тоже. Не от доверия ко мне и не от презрения к врагу Беззащитный предложил такое, знать, не всё у него ладно.

Скрывать наши приготовления от друлингов мы не стали, и те, если бы взобрались на деревья, могли видеть, как самые слабые вместе с Альриком уходят на корабли, как Простодушный с Бриттом и Лундваром плывут к нам, как мы проверяем броню и оружие, как берем щиты и вытаскиваем копья. В лагере мы не оставили ничего.

Это лес. И это их лес! Стену щитов не выстроить, врага издали не увидеть. Зато мы сильнее. И мы, Бездна их задери, злы!

Я первым перемахнул через ограду и бросился к первому же мелькнувшему рунной силой. Щит наверх, и несколько стрел впились в толстое дерево, пробив его. Взмах рукой, чтоб обломать древки о ближайшее дерево, прыжок, и мое копье пронзило первого друлинга, не успевшего вовремя отбежать с остальными.

Возглас Коршуна, и стрелы Стейна полетели куда-то в крону дерева. Чужое копье вонзилось в землю перед отпрянувшим Тулле. Одноглазый тут же швырнул свое копье и вытащил друлингово. Послышался болезненный вскрик.

Больше я никого не ощущал, но Коршун чуял дальше и указал, куда удрали друлинги. Тогда я часть ульверов отправил в обход слева, часть — направо, а сам с Коршуном, Тулле и Простодушным пошел напрямик. Даже если нас заманивают в ловушку, мы как-нибудь справимся.