На линии огня - Михаил Сидорович Прудников

Глава третья

ЦЕНТРУ ДОЛОЖЕНО

1. ВЫБОР

Заседание расширенного подпольного райкома партии проводилось на глухом хуторе в полоцких лесах. В просторном строении разместились человек двадцать — кроме членов райкома и командиров партизанских соединений, здесь были вновь принятые коммунисты, гости из соседних областей, бойцы, ведающие в отрядах и бригадах хозяйственной частью. Решались крупные и мелкие вопросы, связанные с партизанскими делами в крае.　

— Расширенное заседание райкома объявляю закрытым, — сказал Новиков. — Прошу остаться товарищей… — Он назвал несколько фамилий, в том числе и мою.　

Теперь за столом осталось восемь человек — четверо командиров и четверо членов подпольного райкома. Я понял, что сейчас речь пойдет о главном: о приказе из Центра.　

— Полученный приказ, товарищи, — начал секретарь, — продиктован положением дел на фронте, Красная Армия все ближе подходит к Полоцку, и командование заинтересовано в передислоцировании партизанских сил на запад, где вы продолжите борьбу с оккупантом. Враг понимает это и принимает все меры, чтобы не допустить перебазирование соединений партизан. Именно поэтому он готовит крупную карательную кампанию. Товарищ Толоквадзе, — секретарь райкома повернулся к одному из командиров бригад, — доложите, пожалуйста, что вам известно по этому вопросу.　

Бригада Толоквадзе сражалась в непосредственном соседстве с «Неуловимыми», и я знал, о чем спрашивает Новиков. Несколько дней назад бойцы этого соединения совместно с одним из наших отрядов разгромили гарнизоны фашистов в Гуте и Ясеневе, в результате чего была получена чрезвычайно важная информация о некоторых действиях противника в контролируемом партизанами районе. У «Неуловимых» старшим группы в указанной операции был начальник разведки отряда Аганес Аганесян, у соседей — комиссар бригады Эрдман.　

Полученные данные говорили о новых, тщательно замаскированных приготовлениях немцев, направленных против нескольких наших бригад. Выслушав комбрига, Новиков заключил:　

— Наши предположения, что враг создает кольцо вокруг всего района, еще раз подтверждаются. Судя по всему, фашисты накапливают значительные силы — настолько значительные, что этих сил, по мнению противника, наверняка хватит для уничтожения партизанского движения в районе в целом. Нашей задачей по-прежнему остается — вывести людей из окружения, полностью сохранив боеспособность соединений.　

Секретарь райкома все чаще поглядывал на меня и вдруг, улыбнувшись, объяснил — почему:　

— Тут люди все проверенные, особых секретов у нас друг от друга нет. Так что, Михаил Сидорович, обращаюсь прямо к тебе. Ты не только партизан, ты работник органов Госбезопасности. Мы рассчитываем на твой опыт, на твой профессионализм. Тем более, что тебе недавно пришлось решать такую задачу в масштабах своей бригады. Что можешь сказать по этому поводу?　

Я поднялся:

— Вывод нескольких тысяч людей через кольцо карателей возможен при условии нашей полной информированности об их планах. Карательная экспедиция против «Неуловимых» разрабатывалась в Полоцке, где мы организовали четко действующую разведку и благодаря этому имели возможность получать необходимые сведения. В частности, нам доставляла их «Машинистка». Она живет в Полоцке, член ВЛКСМ, ведет разведку. Ей помогает сестра, которая работает в полоцком банке бухгалтером. Именно они первыми информировали нас, что, судя по всему, противник в целях конспирации передислоцировал штаб организации карательной кампании в Молодечно.

— «Машинистка» — это Татьяна Максимовна Брусова? — спросил Новиков, показывая свою осведомленность даже в таких, казалось бы, «ведомственных» вопросах.

— Совершенно верно, товарищ секретарь, — подтвердил я. — Боец она надежный. Но мы имеем сведения о перебазировании штаба кампании в Молодечно и из других источников. Сведения «Машинистки» подтверждаются. Но в Молодечно наши возможности, к сожалению, ограничены.

— У райкома к вам просьба, комбриг, — сказал Николай Акимович. — В ближайшее время постараться расширить эти возможности. Есть у вас люди, способные решить такую задачу?

— Товарищ секретарь… — Я позволил себе улыбнуться. — Вы говорили о моем опыте и профессионализме. Грош была бы мне цена, если бы я не имел таких людей. Речь идет лишь о том, что сейчас исчерпывающего ответа на ваш вопрос дать не могу. Каким временем я располагаю?

— Гитлеровцы идут на крайние меры, — издалека начал Новиков. — Они снимают с фронта специальные части для того, чтобы на этот раз действительно расправиться с нами. Эти части вот-вот подтянутся к нашему району. Так что времени в обрез. Максимум — две недели. К этому сроку Центр ждет необходимой информации, поскольку координировать наши действия будет Москва.

На окраине хутора участники совещания попрощались. Толоквадзе, улыбаясь, спросил меня:

— Как воюют мои «земляки»?

«Земляками» он называл бойцов отряда, созданного в числе других ударных групп в нашей бригаде.

Я ответил ему, обещал передать «землякам» приветы, а внутренне отметил одно совпадение — в это время я как раз думал об этом отряде. Думал, естественно, не случайно. Определить маршрут передвижения нескольких тысяч человек, и определить так, чтобы он остался не замеченным противником, было действительно трудным заданием. Успех его выполнения зависел прежде всего от разведки. Расширение наших возможностей в Молодечно означало внедрение в городок людей, и в этом смысле Молодечно не был белым пятном бригадной разведки — там с самого начала оккупации работал прекрасный наш помощник Вальтер Зюнгер, хорошо зарекомендовавший себя немец-антифашист, интернационалист, который в интересах дела скрывал свое великолепное знание немецкого языка и благодаря этому порой получал неожиданную и ценную информацию. Были там и другие бойцы-подпольщики, но для этого задания их сил было явно недостаточно.

Таким образом, возникла острая необходимость специально направить в Молодечно группу разведчиков. Именно об этом я и думал на окраине глухого хутора, когда ко мне подошел Толоквадзе. С интересом глядя на оживленное лицо Толоквадзе, я вспоминал некоторых его людей, которых знал довольно хорошо.

Вот Шалва Циклаури. Решительный, смелый, а главное, опытный и инициативный боец. Природная горячность у него, когда это необходимо, зажата внутри и прорывается лишь после того, как задание выполнено. Тут уж он дает волю своим чувствам и обо всем говорит с азартом, по-юношески радуясь успехам друзей.

Или Григорий Чавлеашвили. Молчаливый, собранный — таким он был недавно на труднейшей операции, где в результате двух диверсий подряд партизаны уничтожили три паровоза, тридцать вагонов и на шестьдесят восемь часов вывели из строя важнейшую для врага коммуникацию Полоцк — Рига.

Или Сергей Лутковский, один из первых местных жителей, пришедших в отряд. По возрасту он старше многих, ему уже «целых» тридцать пять лет. Его смекалка стала в бригаде легендарной. Он изобрел несколько видов ключей нажимного действия, разработал технологию выплавки тола из снарядов, чем значительно пополнил наш арсенал.

А вот Яша Верезко, еще совсем молодой боец, вырванный из-за решетки лагеря военнопленных нашими разведчиками.