Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига - Герман Романов

— Да уж, — только и сказал Андрей и возгордился, что есть более тупые генералы, чем в родной рабоче-крестьянской армии.

— Противник сейчас пытается пустить в ход свои танковые дивизии, которые называет кирасирскими, но толку не будет. Части эти разношерстны и плохо управляемы, их танки тихоходны и без радиостанций. Следовательно, маневр на поле боя крайне затруднителен. Таковы последствия ошибочной и порочной концепции.

— Но ведь они наносят нам потери?

— Конечно, это же война. В бою танки против танков мы несем потери, ибо машины противника имеют лучшее бронирование. Да и их просто больше, чем у нас. Но они «размазаны» по всему фронту и не массируются в крупные соединения, большие, чем дивизия. Обычно мы выводим свои панцеры из боя и предоставляем противотанковым пушкам и «штукам» остановить атаку противника. Это тактика, мой фюрер!

— Спасибо, Хайнц, за объяснения… — только и пробормотал Андрей, пребывая в некотором шоке. Он неожиданно понял, почему в сорок первом были разгромлены советские механизированные корпуса. С одной стороны безумный по отваге навал сотен машин, а противник применяет в ответ маневр, подставляя противотанковую артиллерию и авиацию.

Какая уж тут война — беспощадное избиение младенцев. Пикировщики долбят колонны с горючим, боеприпасами и запчастями, полностью дезорганизуя тыловые и ремонтные службы, а по танкам стреляют пушки. Вроде бы просто, но за этой простотой скрывается многолетняя учеба и организованность и управление на высоте, радиостанции на всех танках, выучка и высокий уровень подготовки. Немецкая культура, мать ее! А попробуй Гудериан обучить азиатов, что языка толком не знают, и не за год, а за несколько месяцев?! Тут германская армия медным тазом и накроется!

Андрей усмехнулся — он не зря прилетел в ставку Рундштедта посмотреть, как идут дела на фронте. Хорошо идут, что и говорить. Счет пленным во Фландрии превысил полмиллиона человек, причем почти половину составляют англичане. Переброска танковых дивизий идет по плану, по немецкому, выверенному в штабах, а не по нашим «филькиным грамотам». По бумагам у нас все хорошо, но вот когда дойдет до дела, то все… Туши свет!

— Хайнц, как происходит переброска ваших дивизий?

— Части первого танкового корпуса, это 1-я и 2-я танковые и 29-я моторизованная дивизии, начали выдвижение сюда от Кале и Дюнкерка. Четвертый танковый корпус из 6-й и 8-й танковой и 20-й моторизованной дивизий на подходе. Как только 7-я танковая дивизия Роммеля освободит дороги, они будут сосредоточены здесь полностью.

— Хайнц, я хочу взглянуть на наши танки! Надеюсь, вам есть что показать нам?

Андрей посмотрел на Шпеера, которого взял с собою в эту поездку. Пусть молодой архитектор, поставленный на выпуск нового вооружения, на месте выяснит, какое оружие генералы и солдаты считают лучшим.

Бапом

Гауптштурмфюрер Майер с презрением смотрел на аккуратные и длинные, несколько сотен метров, ряды сложенных друг в друга французских касок, похожих на шлемы пожарных.

— Символ этой войны, — пробормотал сквозь зубы эсэсовец, — и французской армии. «Герои» Вердена и Соммы!

Французская пехотная дивизия сдалась без всякого понукания со стороны пленивших ее немцев. «Паулю» охотно и старательно сдавали оружие и амуницию и, построившись в ровные колонны, дружно двинулись в тыл за похлебкой.

Майер их понимал — разгром был чудовищный, и солдатский дух был до самого копчика потрясен им, выхолостив душу. Но не оправдывал — как можно отказаться от присяги, кричать, что война безумие, и не защищать собственную землю.

Трусы — вот им настоящее имя. В ту войну их спасали то русские, то англичане, а оставшись один на один с германцами, они тут же были биты, как семьдесят лет назад в той войне, которая закончилась славной победой при Седане. И вот история повторяется.

Майер знал, что на Сомме французы спешно возводят укрепления, но был твердо уверен, что немецкие танки прорвут их первым же ударом. Еще бы не прорвать, когда танковой группой будет командовать знаменитый и популярный у солдат «Шнелле-Хайнц».

Тут Майер невольно загрустил — их «лейб-штандарт» был передан в панцергруппу генерала Клейста, с которым и предстояло начинать вторжение во Францию, чтобы довершить окончательный разгром врага. Обидно, конечно, но командир Зепп Дитрих всех уверил, что Эвальд Клейст очень опытный генерал, который их будет вести от победы к победе.

«До Парижа еще далеко, до него надо еще дойти», — подумал Майер и тут же оборвал мечтания о близкой победе. Нужно было заниматься делом: его потрепанный разведывательный эскадрон получил пополнение — больше сотни белокурых парней, истинных арийцев, цвет германской нации, были готовы бестрепетно пойти в бой.

— Нет, я не дам вам так просто погибнуть в первом же бою! — с угрозой прошипел сквозь зубы гауптштурмфюрер.

Хотя прибывшие эсэсовцы не были «пушечным мясом» и все прошли долгую и тщательную подготовку, но война диктует свои права. Сейчас пополнение попало в руки выживших в кошмарном аду Дюнкерка ветеранов, большинство из которых стало шарфюрерами, то есть унтер-офицерами на армейский лад. Парни уже нанюхались пороха до отрыжки и приобрели бесценный опыт. Ну что ж, теперь им есть кому его передать.

— Они с вас за эти дни по семь потов сгонят, но воевать научат, — пробормотал Майер и собранной походкой боевого офицера отправился наблюдать за идущими в поле занятиями.

Синьи-ле-Пети

— И эти «танки» составляют две трети нашей бронетехники, генерал, — сарказм в голосе прорвался, и было отчего. Смотреть без слез на такое убожество было невозможно.

Маленькая танкетка с двумя пулеметами в башенке, причем ее высота была с его рост, отнюдь не великанский. Да! Из гренадеров бы выперли разом — не по Адольфу шапка.

Броня тонкая, единственный плюс скорость — бегала резво, как раз для того, чтобы ноги, вернее, траки вовремя унести.

Второй танк тоже не впечатлял. Длинный, но тонкий ствол 20 мм калибра, по сути, противотанковое ружье. Броню спереди усилили, приварив гнутые листы. Но исправить этим слабость вооружения, понятное дело, было невозможно. Зато экипаж стал на одного человека больше — башня двухместная, с рацией. Для разведки самый раз, но Гудериан использовал такое убожество в боевых порядках.

— Три четверти, мой фюрер, — в голосе генерала иронии не было, а лишь одна тягучая тоска.

— В дивизиях новых пушечных танков едва на батальон набирается, остальные три вооружены именно «первым» и «вторым» типами. Которые, положа руку на сердце, давно пора передать в учебные части.

Андрей еле сдержал смех — по сводкам он знал, что танкеток Pz-I и легких танков Pz-II насчитывалось чуть больше одной тысячи машин каждого типа. «Гроза» панцерваффе на проверку оказалась «бумажным тигром» — боевая мощь минимальна, зато у врагов от страха глаза велики.

— Новых танков мало, мой фюрер. Потому приходится воевать на этих. Но для танков противника они не представляют угрозы, в то время как сами являются легкой добычей. Чем скорее их отправят в учебные части, тем лучше будет для экипажей — потери напрасные.

— Может, как-нибудь их к делу приспособим, — Андрей в задумчивости окинул взглядом танки, припоминая, как их использовали, и решил показать себя провидцем, благо литературу соответствующую прочитал, в которой хорошо описывалось, как немцы делали из них самоходки. А читал он после армии о танках много, раз уж навсегда пропахло его сердце дизелем и соляркой, любовь — она и с танками с первого взгляда бывает…

— Нужно снять башню, — он показал на танкетку, — а в легкой рубке установить чешскую противотанковую пушку в 47 мм, благо их у нас много. В роли САУ она окажется намного нужнее в войсках, чем в первоначальном виде. Свести в роты по десять машин и передать по пехотным дивизиям. Как вы думаете, генерал, польза от этого будет?

— Несомненная, — Гудериан несколько оторопело посмотрел на Андрея, в его голосе тоска уступила место сдержанному оптимизму. И взгляд изменился, в нем мелькнуло нечто похожее на профессиональное уважение.

Андрея это только раззадорило, и он решил вывалить на генерала все, что знал, об использовании немцами шасси этих танков в годы войны.

— Хайнц, вы не задумывались, что танковые дивизии должны быть вооружены артиллерией, имеющей ту же проходимость, что и танки? Самоходно-артиллерийские установки в отличие от буксируемых тягачами пушек менее подвержены потерям от воздействия огня противника и могут оказать танкам помощь немедленно, так как двигаются в боевых порядках.

Андрей подошел к Pz-II и небрежно похлопал ладонью по броне. Оглянулся — Шпеер что-то записывал в блокнот, а Гудериан встал в позу оскорбленной невинности, будто Киса Воробьянинов, которому Остап Бендер предложил просить милостыню.