Великая война: как погибала Русская армия - Сергей Базанов

Через день, 30 ноября, в повестке дня заседания ВРК фронта вновь стоял вопрос о новых враждебных действиях Центральной рады. Дело в том, что голова Украинской фронтовой рады Певный объявил себя «временно исполняющим обязанности комиссара Юго-Западного фронта» и издал приказ № 1. Ознакомившись с содержанием этого приказа, фронтовой ВРК разослал всем комитетам фронта телеграмму о том, что «голова украинской фронтовой Рады, не выражающий воли солдат фронта, самозвано объявил себя комиссаром Юго-Западного фронта». ВРК предписал «не исполнять никаких распоряжений самозваного комиссара», а «только распоряжения ВРК фронта и армий, избранного съездом Юго-Западного фронта»{414}.

Конец «бумажной войне» вскоре положила Центральная рада. 3 декабря ее войска, воспользовавшись тем, что гарнизон Бердичева, где располагался штаб Юго-Западного фронта, немногочислен, захватили штаб фронта, включая весь технический аппарат. Деятельность ВРК фронта и выпуск «Известий Военно-революционного комитета Юго-Западного фронта» были прекращены, а некоторые члены фронтового ревкома арестованы. Оставшиеся на свободе члены фронтового ревкома — Г.В. Разживин, В.И. Киквидзе, С.П. Медведовский и другие бежали из Бердичева в Ровно в штаб Особой армии{415}. Оттуда они руководили военно-революционными комитетами фронта и готовили созыв 3-го фронтового съезда.

В ночь на 11 декабря войска Центральной рады захватили штаб 11-й армии Юго-Западного фронта и штабы всех четырех армий Румынского фронта, о чем речь пойдет далее. Происходили аресты большевиков и ликвидация большевистских ревкомов армий.

В такой сложной для большевиков обстановке в Ровно 30 декабря открылся 3-й Чрезвычайный съезд делегатов армий Юго-Западного фронта, созыв которого, как уже отмечалось, был подготовлен членами разогнанного войсками Центральной рады ВРК Юго-Западного фронта Г.В. Разживиным, В.И. Киквидзе, С.П. Медведовским и другими. Хотя представительство на съезде было неполным, особенно от 7-й армии, собравшиеся делегаты все же объявили себя съездом и приступили к работе. Большевистски настроенные части гарнизона Ровно, чтобы обезопасить работу съезда, по приказу Г.В. Разживина арестовали членов войсковой рады Особой армии.

Но ночью 31 декабря в Ровно ворвались войска Центральной рады, стоявшие в местечке Здолбуново, и арестовали председателя ВРК Особой армии Ю.С Гузарского и часть делегатов съезда, а также ограбили армейскую кассу. Избежавшие ареста делегаты съезда срочно вызвали из Дубно два эшелона верных большевикам войск, которые под командованием В.И. Киквидзе разбили украинские части и 1 января 1918 г. восстановили свою власть в городе. Съезд вновь продолжил свою работу. Были рассмотрены вопросы создания нового фронтового ревкома, демобилизации армии, формирования сводной дивизии из большевистски настроенных солдат. Во вновь избранный фронтовой ВРК вошли Г.В. Разживин, С.П. Медведовский, В.И. Киквидзе, Ф. Клопотовский и др. Главнокомандующим армиями фронта был избран В.И. Киквидзе{416}.

После съезда фронтовой ревком продолжил борьбу с Центральной радой. Были ликвидированы армейские рады, а в феврале вооруженными отрядами под командованием В.И. Киквидзе — и фронтовая рада{417}. И в связи с массовой демобилизацией уже к началу немецкого наступления в феврале 1918 г. на Юго-Западном фронте осталось всего несколько десятков тысяч солдат.

БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ НА РУМЫНСКОМ ФРОНТЕ

На Румынском фронте политическая обстановка в послеоктябрьский период была еще сложней, чем на соседнем Юго-Западном. Хотя и здесь и там на ход событий повлияли выступление Центральной рады, вмешательство румынской армии, воздействие дипломатических и военных миссий Антанты. Напомним: в состав Румынского фронта входили русские (4, 6, 8 и 9-я) и румынские (1-я и 2-я) армии, причем две русские армии (6-я и 9-я) дислоцировались на румынской территории. Штаб фронта находился в городе Яссы (Румыния), где также располагались румынское командование и миссии Антанты. Номинально главнокомандующим армиями Румынского фронта был румынский король Фердинанд I, но фактически — его помощник, главнокомандующий русскими армиями этого фронта генерал от инфантерии Д.Г. Щербачев.

В период Октября Ставка Верховного главнокомандующего и ее руководящее «ядро» связывало свои планы с этим генералом. Ставка с основанием полагала, что поскольку в распоряжении Щербачева находилась значительная часть русских армий — четыре из четырнадцати, а также две румынские, он в состоянии объединить все антибольшевистские силы и бросить их на борьбу с новой властью. Так, буквально в канун Октября начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенант Н.Н. Духонин предложил ему принять верховное командование. И только практическая невозможность осуществления этого замысла не позволила Щербачеву занять высшую должность в российских вооруженных силах{418}.

Небезынтересно, что в разговоре по прямому проводу с Щербачевым, состоявшемся 17 ноября (незадолго до взятия Ставки отрядами Н.В. Крыленко), Духонин, к тому времени уже временно исполняющий должность Верховного главнокомандующего, вновь поднял этот вопрос: «В том случае, если бы я выбыл из строя, то в таком случае я буду просить вас принять на себя обязанности Главковерха. Могу ли я на это рассчитывать?». И хотя в своем ответе генерал успокоил Главковерха (Верховного главнокомандующего): «Я уверен, что все будет благополучно… С своей стороны исполню все, что вы укажете…», он, конечно, понимал, что дни Ставки уже сочтены{419}.

Возлагая надежду на свои довольно сильные позиции, обусловленные спецификой фронта (удаленность от России, дислокация армий на украинской и частично на румынской территории, слабость местных большевистских организаций и т.д.), Д.Г. Щербачев, лидеры фронтовых эсеровских и меньшевистских организаций, комиссар Временного правительства на Румынском фронте правый эсер Э.Н. Тизенгаузен сосредоточили усилия на том, чтобы не допустить перехода под большевистский контроль этого фронта, самого многочисленного в русской армии. Его командованию удалось на определенный период затормозить большевизацию солдатских комитетов и сохранить за собой руководство над большинством армий (4, 6 и 9-й) до конца ноября. Характерно, что командующий 4-й армией генерал от инфантерии А.Ф. Рагоза и командующий 6-й армией генерал от кавалерии А.А. Цуриков оставались на своих постах еще и в начале декабря, в то время как на других фронтах командармы были давно смещены. Сам же Щербачев командовал фронтом до марта 1918 г., т.е. до его ликвидации.

Как вытекало из переговоров штаба фронта со Ставкой, Щербачев 30 октября доносил, что он на данный момент является хозяином положения на фронте и что «имеют место только митинги отдельных частей». Комиссар фронта информировал Ставку, что в армиях царит «исключительное спокойствие»{420}. Даже австро-венгерское командование обратило внимание на то, что 4, 6 и 9-я армии вплоть до конца ноября не подверглись большевистскому влиянию и находились в подчинении командования. По мнению командования противника, Щербачев смог противопоставить себя новой власти, так как располагал румынскими армиями{421}.

Процесс большевизации Румынского фронта тормозился и таким фактором, как поддержка значительной частью солдатских масс эсеровской, меньшевистской, а также партий украинских социалистов (на этом фронте, как и на Юго-Западном, только в значительно большем количестве, находились солдаты-украинцы). Все это привело к затяжной борьбе за власть различных политических сил на этом фронте.

Важным фактором стало и то, что местные лидеры эсеров и меньшевиков поспешили перехватить инициативу у большевиков, проявленную ими на других фронтах, и сами 26 октября создали ВРК Румынского фронта с резиденцией в Яссах. Этот ревком был сформирован из представителей фронтового отдела Центрального исполнительного комитета советов и солдатских (матросских) комитетов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области (Румчерода)[2], комиссариата Временного правительства фронта и командования. В его состав вошли фронтовой комиссар Э.Н. Тизенгаузен, его помощник эсер Андрианов, от фронтового отдела Румчерода — комиссар Временного правительства 6-й армии правый эсер Г.И. Лордкипанидзе (председатель), Хаджи-Лазарь, Лозовой, Веселков, Моночиненков, Полыгач, от штаба главнокомандующего армиями Румынского фронта — подполковник Дубяго{422}.

В принятой в тот же день декларации фронтовой ревком объявил, что своей главной задачей он считает борьбу «за сохранение порядка и спокойствия» на фронте и в тылу, дабы не дать врагу «воспользоваться критическим положением страны». Далее в декларации подчеркивалось, что для достижения поставленной задачи «фронтовой ВРК в полном согласии с представителями фракций эсеров, меньшевиков и большевиков решил взять всю полноту общественной и политической власти в свои руки». В декларации предлагалось также создать в армиях, корпусах и дивизиях фронта военно-революционные комитеты, в задачу которых должно входить установление контроля над телеграфом и радиостанциями. Кроме того, в одном из пунктов декларации говорилось об оставлении на своих местах комиссаров Временного правительства. Фронтовой ВРК также предложил сформировать «сводную революционную дивизию» для отправки ее в Петроград на помощь Временному правительству{423}.