Иисус. Человек, ставший богом - Хосе Антонио Пагола

Иисус рассказал две очень похожие притчи: первая из них о «пастухе», который ищет свою заблудившуюся овцу до тех пор, пока не находит; вторая — о «женщине», обыскивающей весь дом в поисках потерявшейся монеты[318]. Многим его слушателям эти притчи не казались удачными. Как Иисус может сравнивать Бога с пастухом, принадлежащим к презираемому обществом слою, или с бедной деревенской женщиной? Неужели, рассказывая о Боге, всегда нужно так оригинальничать? Иисус говорит им так:

Кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяноста девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? А найдя, возьмет ее на плечи свои с радостью и, придя домой, созовет друзей и соседей и скажет им: порадуйтесь со мною: «Я нашел мою пропавшую овцу»[319].

Похоже, пастухи не вызывали в тех деревнях уважения. К ним относились недоверчиво, поскольку в любой момент они могли вывести свои стада пастись на поля земледельцев; на них смотрели недоброжелательно. Однако образ «пастуха» был одним из любимейших в народной традиции еще со времен, когда Моисей, Саул, Давид и другие великие правители были пастухами. Всем радостно было представлять Бога Пастухом, заботящимся о своем народе, питающем и защищающем его[320]. О чем им сейчас станет рассказывать Иисус?

На сей раз он начинает свою притчу с вопроса: вообразите, что вы пастухи, у каждого из вас сто овец, одна из которых потерялась, не оставите ли вы девяносто девять, чтобы искать ее, пока не найдете? Слушатели довольно долго колебались, прежде чем ему ответить. Постановка вопроса была достаточно нелепой. Иисус, однако же, начинает рассказывать им о пастухе, который поступает именно так. Этот человек чувствует, что овца, хоть она и потерялась, принадлежит ему. Она его. Поэтому он без тени сомнения отправляется на ее поиски, оставляя других овец «в пустыне». Не безумие ли так рисковать судьбой всего стада? Разве потерянная овца стоит больше, чем девяносто девять? Пастух не мыслит подобными категориями. Его сердце призывает его продолжить поиски до тех пор, пока он не найдет овцу. Его радость неописуема. С особой заботой и нежностью он берет уставшую и, возможно раненую, овцу на плечи, и возвращается к стаду. Придя домой, он созывает своих друзей, чтобы они разделили его радость. Все его поймут: «Я нашел мою пропавшую овцу».

Людям не верится. Действительно ли этот неразумный пастух олицетворяет Бога? Безусловно, есть кое-что, что стоит отметить: мужчины и женщины — создания Божьи, они принадлежат Ему. И все знают, на что можно пойти, чтобы не потерять то, что является твоим. Но может ли Бог воспринимать «заблудших» как нечто столь близкое? И с другой стороны, не слишком ли рискованно оставлять стадо ради того, чтобы найти «заблудших овец»? Не важнее ли обеспечить восстановление всего Израиля, чем терять время с проститутками и сборщиками налогов, людьми, на самом деле скверными и грешными?

Притча заставляет задуматься: верно ли то, что Бог не отталкивает этих «заблудших», всеми отвергаемых, а жадно ищет их, поскольку так же, как Иисус, никого не считает потерянным? Не стоит ли научиться разделять радость Бога и праздновать это так, как делает Иисус, когда ест вместе с ними? Но притча, возможно, намекает на что-то еще. Овца не делает ничего, чтобы вернуться в стадо. Ее ищет и возвращает сам пастух[321]. Неужели Бог ищет и возвращает грешников только потому, что любит их, даже еще до появления у них признаков раскаяния? Все признают, что Бог всегда радостно принимает раскаявшихся грешников. Поэтому даже фарисеи не отказывали в дружелюбии грешнику, приносящему серьезные плоды покаяния. Но то, о чем говорит Иисус, не будет ли слишком? Он подразумевает, что обращение грешника происходит не по его инициативе, а по милосердию Божьему?

Иисус вновь настоял на той же самой идее: чтобы войти в Царство Божье, важно всем ощущать, как свои собственные переживания, беспокойство Бога за потерянных и Его радость за найденных. На этот раз он рассказывает об одной женщине. Возможно, среди его слушательниц немалая часть женщин проявила особый интерес к его притче. Он хочет, чтобы и они его поняли.

Какая женщина, имея десять драхм, если потеряет одну драхму, не зажжет свечи и не станет мести комнату и искать тщательно, пока не найдет, а найдя, созовет подруг и соседок и скажет: «Порадуйтесь со мною: я нашла потерянную драхму»[322].

Наверняка рассказ Иисуса тут же вызывает всеобщий интерес своей реалистичностью. У одной бедной женщины было десять драхм, и одну из них она потеряла. Ничего существенного. Все хорошо представляли себе эту серебряную монетку, равную всего лишь одному динарию, иначе говоря, однодневной зарплате поденщика. Однако для нее монета имеет большую стоимость. У нее только десять драхм. Возможно, они составляют часть стоимости головного убора деревенской женщины — крайне бедного украшения в сравнении с теми, что есть у жен крупных землевладельцев[323]. Женщина не смиряется с потерей ее маленькой монетки. Она «зажигает свечу», поскольку в ее скромном доме нет окон, а сквозь единственный дверной проем, почти всегда очень невысокий, проникает недостаточно света. Она начинает «мести комнату» пальмовой ветвью, чтобы услышать звук катящейся по каменному полу монеты. Когда, наконец, она ее находит, то не может сдержать своей радости, она зовет соседок и хочет, чтобы они разделили с ней ее удачу: «Порадуйтесь со мною».

Таков Бог! Он как эта бедная женщина, которая ищет свою монету и переполняется радостью, когда ее находит. То, что другим может показаться незначительным, для нее сокровище. Слушатели опять удивлены. Некоторые женщины плачут от волнения. Действительно ли Бог таков? Правда ли, что мытари и проститутки, сбившиеся с пути, и грешники, представляющие в глазах тех же религиозных старейшин столь незначительную ценность, так любимы Богом?

Иисус уже не знает, как призвать людей к радости и наслаждению милосердием Божьим. В глазах одних, далеких от того, чтобы радоваться его теплому принятию проституток и грешников, он утратил авторитет из-за совместной трапезы с падшими людьми. Иоанн Креститель, проповедуя, выступал с угрожающим посланием о суде Божьем, своей суровой аскетической жизнью призывая народ к покаянию, и некоторые говорили: «В нем бес». Теперь Иисус призывает людей порадоваться милосердию Божьему вместе с грешниками, как это делает он сам: ест и пьет вместе с ними, и народ говорит: «Вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам»[324].

Тогда Иисус упрекает их, приводя для сравнения очень живой образ: вы подобны мальчикам и девочкам, которые не вступают в игру, когда их приглашают их товарищи.

С кем сравню людей рода сего? И кому они подобны? Они подобны детям, которые сидят на улице, кличут друг друга и говорят: «Мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам плачевные песни, и вы не плакали»[325].

Иисус хорошо знал игры детей; он не однажды наблюдал за ними на сельских площадях, поскольку он очень любит бывать среди малышей. Дети обычно играли «в похороны»: одна часть пела соответствующие мелодии, а другая рыдала и стенала на манер плакальщиц. Дети играли и «в свадьбы»: одни играли на музыкальных инструментах, а другие танцевали. Невозможно начать игру, если одна из частей групп отказывается принимать в ней участие[326]. Нечто подобное происходит именно сейчас. Иисус хочет, чтобы все «плясали от радости» из-за милосердия Божьего по отношению к грешниками и заблудшим, но есть люди, не желающие принять участие в игре.

Иисус настаивает: нужно научиться по-другому смотреть на этих потерянных людей, почти всеми презираемых. Одна небольшая притча, произнесенная Иисусом в доме фарисея, прекрасно выражает его образ мыслей[327]. Иисус был приглашен на праздничный банкет. Его участники удобно устроились у невысокого стола[328]. Приглашенных довольно много, и, похоже, они не помещаются внутри дома. Праздник происходит перед домом, так что любопытные могут подойти и, поскольку это было привычным делом, понаблюдать за гостями и послушать их разговоры.

Вскоре появляется местная проститутка[329]. Симон тут же ее узнает и начинает беспокоиться: эта женщина может осквернить чистоту приглашенных и расстроить праздник. Проститутка направляется прямо к Иисусу, садится у его ног и начинает плакать. Она ничего не говорит. Она очень взволнована. Она не знает, как выразить свою радость и благодарность. Ее слезы стекают по ногам Иисуса. Не обращая внимания на всех присутствующих, она распускает волосы и вытирает ими ноги Иисуса. Распустить волосы в присутствии мужчин для женщины означает бесчестие, но она ничего не меняет: она привыкла быть презираемой. Она снова и снова целует ноги Иисуса и, открыв маленький флакон, висящий у нее на шее, она натирает их прекрасным благовонием[330].