Игры третьего рода - Борис Долинго

– Вот-вот, – со значением кивнул Исмагилов, – я же говорил.

Домашников секунду смотрел на него.

– Вообще, я думаю…

Гончаров шумно вздохнул:

– Петя, а вот мне эти птички или кто они там до фонаря, если честно. Они нам не опасны? Видимо, нет. Мы образец получили? Получили! Ну и чёрт с ними, у нас пока задача другая.

Домашников, всё ещё пребывающий в восторженно-научном настроении, уставился на майора.

– Чего, Петя, смотришь? Птицы эти не объяснят, кто устроил нам четыре года назад светопреставление. Понимаешь?

– Да я понимаю, – сказал Пётр, выходя из эйфории и усмехаясь. – Пардон, товарищ командир, забылся.

– Едем дальше по плану, только с маленьким отклонением – берег осмотрим, сам же просил.

БТР вернулся к реке и, ломая кусты и заросли, продрался сквозь полосу растительности. Как только миновали последнее деревце, почва под машиной странно качнулась, словно та въехала на плот или понтон.

– Задний ход! – закричал Гончаров, но было поздно.

Бронетранспортёр, двигаясь вперёд к воде, до которой оставалось ещё метров пятнадцать, прорвал то, что казалось травянистым берегом, и нырнул носом, поднимая брызги и погружаясь в трясину почти до ветровых стёкол.

Домашников, сидевший на броне, чуть не перекувыркнулся через голову, но успел ухватиться за ствол тяжёлого пулемёта. Автомат его, болтаясь на ремне, звонко стукнул по металлу, но тоже не покинул руку хозяина. Гончаров, стоявший в командирском люке, больно ударился грудью о край и громко выругался, отплёвываясь после холодного душа.

То, что выглядело как пологий берег, на самом деле оказалось толстым слоем серых плотных растений, лежащим на поверхности воды. Если и у противоположного берега рос такой же обманчивый ковёр, то реально река здесь была раза в полтора шире. Колёса не доставали дна, а сквозь достаточно чистую воду при уже стоящем высоко ярком солнце угадывалось, что глубина составляет метра три, не меньше. Фёдор, которого тоже обдало волной через открытый люк, высунулся оценить ситуацию.

– Вляпались, – констатировал майор. – Похоже, на твёрдый берег тут не выбраться, уклон большой. Или получится, Федя?

– Щас проверим.

Исмагилов подключил редуктор водомётного движителя, и около заслонок на корме забурлила вода. Машина развернулась и, скребя колёсами, стала пытаться взобраться на сушу. Но в этом месте обрыв твёрдой почвы был слишком крут, чтобы выехать из воды. Снова развернувшись, Исмагилов попытался добраться до противоположного берега, но и там картина была точно такой же.

– Здесь не вылезем, – сказал Гончаров.

– Ну так поплывём! – предложил Фёдор. – Всё работает, тьфу-тьфу, водооткачивающее устройство в порядке, не утонем. Найдём место поудобнее – и вылезем там. Может, река где-то просто помельче будет. Росли бы здесь деревья не такие жидкие, можно было бы закрепить трос и вытащить машину, а так ни черта не получится.

– Странная река, – задумчиво сказал Семён Ефимович, кутавшийся в бушлат. – Словно выкопанная канава.

Несмотря на высокое солнце, воздух по-прежнему оставался прохладным. Судя по всему, местное светило поднялось почти до максимальной высоты, но температура составляла всё те же восемь градусов.

Гончаров глубоко вздохнул и в очередной раз достал кисет.

– Делать нечего. Что нам время терять да рентгены местные ловить за просто так? Поплыли, Федя, по течению – будем искать подходящее место, чтобы выбраться. Предполагали сафари, получится речной круиз! Чёрт, дался тебе осмотр этого берега, Петя, а я, дурак, согласился!

Он смачно сплюнул в воду. Из реки высунулась вполне приличная пасть и моментально проглотила плевок.

Люди переглянулись.

– Видали? – констатировал Домашников. – А в воде есть довольно крупная живность. Чем они тут питаются?

– Землянами, которые через Арки на разведку суются, или как минимум их харчками, – пошутил Гончаров. – Надо Фёдора попозже попросить закинуть удочку, что ли.

Исмагилов слыл заядлым рыболовом и даже в экспедицию взял с собой несколько рыбацких снастей. Никто против этого не возражал, ведь столь практичные вещи могли оказаться полезны где угодно – вполне возможно, и в иных мирах тоже.

Они поплыли по реке, которая текла, поворачивая к югу – в направлении, в котором они приблизительно и собирались двигаться. Местность вокруг практически не менялась, а предательская серая кромка, маскировавшая обрыв, всё так же раскинулась вдоль обоих берегов. Даже волнение, поднятое движением БТРа, лишь слабо её покачало, а там, куда волны ещё не докатились, просто невозможно было догадаться, что это водяные растения, а не твёрдый берег.

– К тому самому водоёму течет, – сказал Пётр, рассматривая карту.

Гончаров молча пожал плечами: какая, мол, принципиальная разница?

Плавание проходило однообразно, как и поездка. Вокруг царила почти полная тишина, нарушаемая рычанием двигателей БТРа да шумом воды в водомёте. Постепенно небо начало заволакиваться облаками, и вскоре местное светило скрылось с глаз долой. Сразу стало холоднее, температура опустилась до четырёх градусов, а из набежавших облаков сначала редко, а потом довольно обильно посыпались белые снежинки. Домашников рассмотрел несколько – судя по всему, это был обычный снег, мало чем отличавшийся от земного.

– Если река вдруг замёрзнет, мы превратимся в ледокол во льдах, – мрачно пошутил Фёдор.

К счастью, река не замерзала, но только километров через десять серая обманка у берегов наконец отступила и показался пологий голый песчаный грунт, позволявший продолжить путешествие по земле. Хотя ничего особо страшного на воде не происходило, все вздохнули с облегчением.

Сориентировавшись по компасу и «арочной», как выразился Домашников, карте, майор установил, что они отклонились от маршрута километров на семь. Возникла дилемма: либо возвращаться на кольцевой маршрут, по которому планировалось двигаться с самого начала, либо внести какие-то коррективы в исходный план.

Пётр посмотрел на Гончарова: до выступающего куска то ли озера, то ли моря отсюда оставалось километров пятьдесят по прямой.

– Давайте взглянем на здешние моря, – предложил Домашников. – Вполне разумная поправка, а, командир? Ну что бы мы поехали по кругу вокруг Арки? Местность на сравнительно небольшом участке однотипная, а на этом направлении она меняется, вот тут возвышенности какие-то, судя по карте. Горючего у нас пока – выше крыши, а вид здешнего моря или чего там, может позволить лучше понять этот мир.

– Всё тебя к воде тянет, – с некоторым осуждением сказал майор. – Реку мы уже обследовали!

– Так сейчас будем осторожнее: на бэтээре не будем соваться к воде близко, если берег подозрительный. Сами сперва проверим.

– Ну да, – кивнул Гончаров, – сам и провалишься куда-нибудь. А если эти горки, что у нас на пути, плохо проходимыми окажутся?

– Ну тогда и повернём назад, – успокоил Домашников.

После некоторого раздумья Александр согласился двинуться к местному водоёму. Судя по карте, между экспедицией и морем лежала серия небольших возвышенностей, и всем, конечно, было интересно увидеть какое-то разнообразие пейзажа.

Снег шёл всё сильнее, и рентгенометр стал показывать повышение уровня радиации примерно до двух десятых рентген в час: очевидно, дополнительный вклад в повышенный фон вносили осадки. Чтобы не собирать на себя радиоактивный снег, люди забрались внутрь и закрыли люки. Белый ковёр уже плотно покрывал пологие холмы, и колея, которую прокладывал БТР, тянулась за ним среди серо-белого уныния, как рельсы, уходящие вдаль. Температура за бортом опустилась ниже нуля, и Фёдор добавил подачи тёплого воздуха от отопителя.

Домашников и Семён Ефимович примостились за креслами водителя и командира на ящиках с припасами так, чтобы видеть через лобовые стёкла, что творится снаружи. Если бы не странного цвета кусты, пробивавшиеся из-под снега, вполне можно было подумать, что они едут по земной тундре.

Правда, через пятнадцать километров местность стала меняться. Она пошла в гору, кое-где начали попадаться каменные валуны и глыбы, выступавшие из запорошенной снегом почвы. Появились высокие, тоже удручающе-серые деревья. Их гладкий, чуть ворсистый ствол поднимался метров на шесть-семь, после чего скупо ветвился почти горизонтально – короткие ветки с мелкими листочками торчали почти в одной плоскости. Кусты с дынептицами, наоборот, исчезли совершенно.

– Ни дать ни взять – телеграфные столбы, если верхушки обрезать, – заметил Альтшуллер, и все с ним согласились: деревья напоминали именно такие конструкции.

Ещё через несколько километров Фёдор затормозил перед широким рвом, который тянулся идеально прямой линией в обе стороны, на сколько хватало глаз.

К этому времени снег почти перестал, и люди снова открыли люки, чтобы лучше рассмотреть препятствие.