Ворожей Горин – Фолиант Силы - Евгений Юрьевич Ильичев

Конкретный случай крайним не оказался. На мое счастье. Незримый субъект, так здорово помогший мне в битве с гулем, так и не показался на глаза. Правда и мой кот больше не появлялся. Так и провисел я, балансируя на грани потери сознания, еще минут двадцать. А после, услышал откуда-то издали глухой рокот двигателей и визг тормозов. Затем до моего слуха донесся треск выбиваемой кем-то двери и уже через минуту, знакомый мужской голос окликнул меня:

— Горин? Ты тут?

Вот уж не думал, что когда-нибудь так сильно обрадуюсь этому голосу. Как бальзам на душу, честное слово.

— М-мым-мм-мым я!

Тьфу ты — забыл совсем. Это я с Василием теперь могу не вербально общаться. На деле же у меня во рту вонючий кляп торчит. Ни вдохнуть, толком, ни выдохнуть. Да еще и от долгого висения вниз головой, нос заложило. Еще немного и задохнусь, нахрен.

Я напрягся и начал мычать, что есть силы, тратя последние молекулы драгоценного кислорода. Надежда на то, что мое мычание говорило не менее красноречиво криков о помощи, оправдались. Меня услышали.

— Ну, слава Богу! Насилу нашли тебя… — включив в подвале тусклый свет, спустился и встал передо мной отец Евгений.

— Мофмомовмо! МИПИ! — постарался я предупредить священника об опасности красных нитей, но тот, похоже, и сам во всем разобрался.

— Нити? Да, вижу, — почесав голову, протянул он и тут же отдал кому-то приказ, — давай за отцом Валерием. — Незнакомый мне боец Совета коротко ответил «Есть» и убыл. — Все, Горин, потерпи, — участливо глядя на мое истерзанное тело, проговорил священник, опасаясь касаться меня и нитей-силков. — Сейчас батюшка Валерий тебя вызволит. Он эти штуки ведьмовские на раз-два щелкает. А пока он идет, ты, Григорий, потрудись придумать правдоподобное объяснение тому, почему ты мне сразу не позвонил, как фолиант учуял.

Голос священника вроде и не перестал быть участливым или даже ласковым, но от последней его фразы повеяло холодком. Или это из открытой в подвал двери потянуло? Не знаю. Но, в целом, укор его мне был понятен. Прав он был по всем статьям — гордость и тщеславие мною руководили, не иначе. Не соблазнись я ими, не попал бы в такой переплет.

Меня тем временем начало отпускать. Адреналин, бивший до этого через край, схлынул, и я начал натурально трястись всем телом. Воздуха в легких оставалось все меньше, а взять его было не откуда, хоть задницей учись дышать. Холодок мне, кстати, не показался — в подвале действительно царили сквозняк и сырость. Проведи я тут еще час-другой без движения, уже никакая сила бы не спасла. Налицо прямая угроза жизни. Думаю, такое, Совет спускать на тормозах не станет. Тем более что до фолианта мы так и не добрались, а им он нужен не меньше чем мне самому.

Но в данный момент все эти мелочи жизни меня волновали слабо — выбраться бы из этой западни, да поскорее. Трясучка, внезапно напавшая на меня, вкупе с отеком слизистой носа, сильно мешали нормальному дыханию. Покалеченные спицами голени разнылись так, что я и про переполненный мочевой пузырь забыл, и про холод, и про фолиант, будь он неладен. Мне ничего не оставалось, кроме как терпеть и стоически преодолевать тяготы и лишения ворожейской службы. Отец Евгений, честь ему и хвала, ни на минуту меня не оставлял и подбадривал, как мог.

Вскоре к нам присоединился и балагуривший всю поездку отец Валерий. Правда, сейчас он был сосредоточен и серьезен, что не вязалось с тем образом, который он на себя навешивал всю командировку.

— Тээк-с, — потянулся он к моему кляпу, — что тут у нас?

— Офтомовно! — я решил предупредить и его, но тут же был успокоен:

— Вижу, вижу — банальное проклятье, — успокоил он меня, — хоть и крепкое. Нити эти трогать пока нельзя. А кляп, кстати, вытащить можно. Он же из простых, эмм, — батюшка осторожно извлек из моего рта затычку и, брезгливо оглядев пропитанный моими слюнями сверток ткани, закончил, — из простых трусов свернут.

— Фу, (непечатно)! — сделав первый глоток затхлого, но все же такого вкусного и желанного воздуха, выругался я.

Затем меня чуть не вывернуло. Вот же сучки! Могли же чем угодно рот мне заткнуть — не труселями же! Причем, явно не с худощавой попки библиотекарши эти парашюты были сняты. Отец Валерий, как раз развернул красное ажурное исподние нереальных размеров и продемонстрировал его отцу Евгению.

— Ну, а что ты хотел? — весело подмигнул мне отец Евгений, отказываясь принимать из рук коллеги причину моих страданий и, что ужаснее — унижения. — Чем ведьмы богаты были, тем и рады. — Трусы полетели на пол. — Видать, они тебя тут впопыхах обрабатывали и ничего умнее не придумали, — продолжил издеваться отец Евгений. — Ну и, какая-никакая, а месть тебе от этой необъятной женщины. Ты же ее на станции не слабо так по голове оприходовал.

— А ты, откуда так осведомлен? — отплевавшись и кое-как уняв рвотные позывы, поинтересовался я у священника. — И про необъятность билетерши, и про наш с ней конфликт. Вы их уже задержали что ли? Что с фолиантом?

— Не то, чтобы прям задержали… — как-то странно поджав губы, ответил священник и тут же получил от своего подчиненного нагоняй.

— Вы, батюшка, разговоры бы до более удобного момента отложили. Я сосредоточиться не могу. А то наш ворожей сейчас от неестественного для организьму положения опять в обморок нырнет. Нашатыря у меня нет. Как его потом в чувство приводить? Опять ажурный предмет ведьмовского гардероба под нос совать?

Я усердно замотал головой, несогласный с таким предложением.

— Твоя правда, отец Валерий, — легко согласился мой друг и отошел в сторону. — Мы, Григорий, с тобой позже потолкуем. А пока дай нашему медвежатнику спокойно поработать.

Больно уж легко отец Евгений свинтил, как мне показалось. Словно там, наверху у него были куда более важные дела, нежели тут, где его подопечный в заложниках мается. Не понравилось мне это. Да и то, как они с отцом Валерием переглянулись после моего вопроса, тоже настораживало. Ну да ладно — все одно, пока не вызволят меня, ничего не скажут. Придется стиснуть зубы и терпеть.

Нас с отцом Валерием оставили наедине. Коренастый священник