Ворожей Горин – Фолиант Силы - Евгений Юрьевич Ильичев

Ночи существуют такие беспредельщики, с которыми договориться попросту невозможно, ибо разговор идет на разных языках. И, порой, эти языки настолько отличаются, что невозможно даже определить сам предмет спора. Тут уже не обойтись без грубой силы.

И да, как я уже говорил, я был куда сильнее этого паукодемона. Не на порядки, конечно, но моей силы все же было достаточно, чтобы одолеть его в честном бою. Но демон не был бы собой, если бы не использовал в бою «читерство» — своего рода адаптивный приспособительный механизм. Не просто так эта тварь коптила столько тысячелетий изнанку мироздания. Благодаря таким механизмам эти демоны и выживали.

Как и маг-имитатор (слабый, по сути), этот паук научился оборачивать силу любого противника против него самого. И если маг просто отражал силу, направленную на него, и таким образом изматывал и сводил на нет любое сопротивление, то демон научился аккумулировать силу своих врагов, а после ею же и драться. Чем больше я тратил энергии, тем сильнее становился паукодемон. В конце концов, возникала некая критическая масса, против которой любому противнику было не потянуть. Такая вот уловка. Я же догадался использовать уловку мага-имитатора, чтобы разрушить хитрый план паукодемона. Хитрость против хитрости. И, ведь, сработало!

Жаль только больше я в себе сил имитатора не ощущал. Всё подчистую выгреб. С другой стороны — вышел сухим из воды, что уже хорошо. Я и без того, поговаривают, могу стать сильнее многих старожилов мира Ночи. А с такой, очевидно, полезной функцией, как магия отзеркаливания, вообще «имбой» бы стал. Эх, если бы да кабы… Ну и ладно, было и было — не больно-то и хотелось.

Вернувшись в свое тело, я первым делом разыскал своего храброго кота. Его бесчувственное тело я откопал за одним из дальних стеллажей. Влив в него изрядную порцию силы через посмертие, и убедившись, что жизни кота ничего не угрожает, я пошел искать свой фолиант. Разумеется, свою книжечку я не нашел — ведьма-библиотекарь ей ноги приделала, пока я с гулем сражался. Но это, в целом, и не страшно — я уже знал с кого спрос будет. Оставалось дело за малым — вызвать-таки отца Евгения, рассказать ему все, что здесь произошло и предъявить официальный счет Ясне Фроловне. Остальное уже будет делом техники. Я даже потянулся в задний карман за своим телефоном.

— Мы вас, твари, всех из-под земли достанем! — за каким-то хреном произнес я на всю библиотеку, выбирая из списка контактов нужный мне, и тут же вздрогнул всем телом, поскольку мне тут же ответили.

— С чего же ты взял, что мы прятаться будем?

Голос мне показался знакомым. Я резко обернулся и увидел перед собой давешнюю грузную билетершу. За ее широкой спиной стояла и худенькая библиотекарша. В руках последней был мой фолиант, а билетерша держала руки за спиной и как-то странно улыбалась.

— Миром, я полагаю, вы разойтись не планируете? — на всякий случай уточнил я, пытаясь не глядя набрать номер отца Евгения.

На самом деле я не думал, что эти две ведьмы окажут мне хоть какое-то сопротивление. Я, хоть и не боец по натуре, но все-таки мужчина. Худую библиотекаршу вообще соплёй перешибить можно — ее я, как боевую единицу, в расчет не брал вовсе. Проблемы могли возникнуть с грузной билетершей. Но и тут я был уверен в своих силах. Кроме массы она ничего собой не представляла. Пара «щелчков» по челюсти (разумеется, если нападет первая), и она готова. Все же мужской организм нельзя сравнивать с женским. У мужчин и мышцы иначе работают, и кости имеют иную структуру. Проще говоря — не зря в официальных спортивных соревнованиях не допускают смешения гендеров. Страшно представить, что будет, если, так называемая, гендерная «повесточка» просочится в мир большого спорта. Возомнит себя, какой-нибудь фрик женщиной, да и влезет в женский разряд по боксу. Вот будет ржака, если такого ледибоя западные чиновнички все же допустят к соревнованиям. Хотя нет, бред — не может такого быть!

В общем, этих двух дамочек я почему-то не боялся. На худой конец, возьму и из посмертия им какую-нибудь гадость сделаю. Сотру, к примеру, им память, или создам какую-нибудь иллюзию в рамках текущей локации. Пусть побегают от такого же паукодемона. Ради такой сладкой мести не пожалею и половины своих сил. После все одно восстановлюсь. А эти две мымры и моргнуть не успеют, как я их…

Успели, в общем, они моргнуть. Моргнули, да еще как! Вспоминаю тот момент, и злость такая берет. Вот, откуда во мне такая самоуверенность? Видимо, победа над грозным соперником действительно спровоцировала во мне острый приступ звездной болезни.

— Миром? — захихикала билетерша и убрала руки из-за спины. — Это вряд ли. Ты, ворожейское отродье, зря меня не убил на станции.

Увидев в ее руках вязальные спицы и клубок красных ниток, я чуть не рассмеялся в голос.

— Дамочка, может, все же одумаетесь? — сделал я последнюю попытку урегулировать конфликт миром и достал из-за пояса свой здоровенный нож.

Вот, куда ей со спицами против такого тесака? Я, признаться, рассчитывал на то, что ведьма моего ножа испугается и отступит. Но не тут-то было. Билетерша лишь хищно улыбнулась и, облизнув свои губы, посмотрела на свою подругу. Та, недолго думая, открыла мой фолиант на какой-то странице с закладкой, быстрым движением провела по его корешку пальцем назад и вперед (мне это движение напомнило перезарядку дробовика) и сдула с моей реликвии невесть откуда взявшуюся там пыль. Мелкие частицы попали мне в лицо, но я успел зажмуриться. Хорошая, конечно попытка, но разве этим остановишь могущественного ворожея?

Единственное, чего я действительно не мог понять, так это то, почему у меня вдруг отказали ноги. Я буквально не мог сделать ни шага, хотя уже и принял волевое решение «отмудохать» этих барышень. Больно уж они мне сегодня много крови попортили. Если учесть то, кого они на меня натравили, и ради какой цели, полагаю, я имел все основания обидеться на ведьм. И никто, думаю, мне бы и слова не сказал, урезонь я их кулаками.

Однако, надышавшись странной пыли из фолианта, (а пыль ли это, кстати, была?) я, словно окаменел. Ни ногой ступить, ни рукой пошевелить. То ли столбняк внезапный, то ли просто ступор какой. Перед глазами начали плясать какие-то мушки и разноцветные узоры. Зрение приобрело тоннельный характер и норовило сузиться до одной малюсенькой точки, и не делало это исключительно