А потом – убийство! - Джон Карр

– Но что… почему?

– Отравленная сигарета предназначалась тебе. Она наверняка должна была убить тебя. Тилли не курит английские сигареты. Я курю только трубку. Том Хаккетт, единственный, кроме нас, кто обитает в этом здании, вообще не курит. Вот только… сигарета досталась Тилли.

– Но откуда ты знаешь? И что в ней такое?

– Белладонна. Один из немногих ядов, который без труда можно превратить в смертельный газ. Никаких специальных знаний и приспособлений не требуется, надо просто намочить сигарету в жидкости. – В горле у Билла пересохло. Он подошел к Тилли и склонился над ней.

Она умирала.

– И я все знаю, – в ярости добавил он, – потому что мерзавец снова воспользовался моими инструкциями! У меня в столе их целая кипа.

Глава 12

СОМНИТЕЛЬНЫЙ ВОПРОС О СЛУЧАЙНОЙ СИГАРЕТЕ

Медпункт в «Пайнеме» представляет собой просторный бетонный зал за студийными павильонами. Зал был сейчас ярко освещен и больше, чем когда-либо, напоминал терминал аэропорта. К ним вышел врач и закрыл за собой дверь.

– Мы хотим знать, – заявил Билл, – есть ли у нее хоть крошечный шанс выжить.

Голос эхом отражался от стен и крыши; ответ доктора тоже прозвучал гулко.

– Шансы так малы, – сказал он, – что я бы ни на что не надеялся. Если яд проглотить, он действует очень медленно, разве что вы приняли очень большую дозу. Но если он проникает в организм через легкие, он сразу попадает в кровь… да вы сами видели, как стремительно все произошло. Надейтесь на лучшее, но на всякий случай помолитесь за нее.

– Что вы предприняли?

– Дал ей горячий кофе и сделал укол. Точнее, кофе мы заставили ее выпить. Она бредит и что-то бормочет о подделанных чеках и письмах. – Врач окинул Билла и Монику тяжелым взглядом. – Полагаю, вам известно, что о подобных происшествиях положено извещать полицию?

– Полицию? – повторил Билл. Ему показалось, что голос его загремел, как гром. Он откашлялся и постарался взять себя в руки. – Да я ничего не желаю сильнее! Если бы только нам прислали способного полицейского, ах, если бы! Но нет, нам пришлют дурака, полного идиота, а потом произойдет что-нибудь еще.

Моника потянула его за рукав:

– Билл! Я только что вспомнила… К нам приехал представитель Скотленд-Ярда.

– Что?!

– Человек из Скотленд-Ярда. Его фамилия… – она наморщила лоб, вспоминая, – кажется, Мастерс.

– Мастерс здесь?! Где он?

– Беседует с типом по фамилии Маршлейк. И с остальными. По крайней мере, он был здесь совсем недавно. А где он сейчас, не знаю.

Даже сейчас трудно было осознать, что жизнь перевернулась с ног на голову и что за стеной борется за жизнь Тилли Парсонс. Они старались не терять времени попусту. Привезли ее сюда из старого здания в машине Билла, на которой он никогда не ездил в Лондон, и которая стояла на стоянке, в удобном месте. Долго ли протянет Тилли? Все зависело от количества яда, которым убийца так старательно пропитал предназначенную для Моники сигарету.

Однако Монике не пришлось долго гадать, где может находиться старший инспектор Мастерс. Не успели они произнести его фамилию, как в застекленной галерее, соединяющей медпункт с главным корпусом, показалась знакомая Биллу Картрайту фигура. Поозиравшись но сторонам и, наконец, заметив их, Мастерс двинулся уверенной, авторитетной походкой. Но даже издали они увидели страшное выражение его глаз. Бесстрастный, как карточный шулер, с седеющими волосами, аккуратно зачесанными с боков и прикрывающими растущую плешь, он надвигался на них, словно галеон на всех парусах.

– А, вот вы где, – мрачно проговорил он.

– Старший инспектор, – ответил Билл, – позвольте пожать вашу руку. Никогда в жизни я так не радовался вам! Но, ради всего святого, как вы здесь оказались?

– Оказался, – невнятно ответил Мастерс, смерив его мрачным взглядом. – Главное, что я здесь, хотя не облечен никакими полномочиями, по поручению некоей персоны, которую я не назову, – он находился в самом дурном расположении духа, – и, собственно говоря, без ведома полиции Бэкингемшира.

– Что это значит?

– Это значит, что несколько минут назад я и некоторые другие услышали, как кто-то бежит сюда и кричит, что убили даму по имени Тилли Парсонс. Верно?

– Боюсь, что да.

Мастерс сжал губы.

– Понятно. Вот оно как. А еще я узнал из разговоров с определенными людьми там, наверху, что на студии властвует террор. Было совершено уже два покушения на жизнь… мм… возможно, данной молодой леди?

– Да, старший инспектор, на жизнь мисс Стэнтон.

– Здравствуйте, мисс. – Мастерс снова повернулся к Биллу. – Могу также сообщить вам, сэр, что дело достаточно серьезное. Почему никто не заявил в полицию?

– Мы заявляли.

– Неужели?

– Да. Если вы помните, я рассказал вам обо всем две недели назад. Но вы сказали, что, возможно, кто-то просто неудачно пошутил. Вы еще уверяли, что преступно беспокоить кого-то пустяками в такое трудное время.

Мастерс изменился в лице.

– Никто не заявил о происшествии официально, сэр. Частный разговор – совершенно другое дело. А сейчас будьте добры рассказать мне, что произошло здесь сегодня вечером. Только без шуток.

Билл все подробно рассказал. В конце Мастерс бросил взгляд на врача, как бы испрашивая подтверждения. Тот кивнул.

– Понятно. Ясно. Итак, по-вашему, кто-то подложил отравленную сигарету в шкатулку на столе, зная, что рано или поздно данная молодая леди ее возьмет, потому что, кроме нее, больше никто таких сигарет не курит?

– Конечно! И подбросить отраву мог кто угодно и когда угодно. Шкатулка всегда стоит на столе. Сигарету могли подбросить несколько дней назад.

Тут Моника открыла рот, чтобы возразить. Она вдруг четко вспомнила все события дня, припомнила с ясностью все свои передвижения. Но до поры до времени решила промолчать.

– Кстати, о сигарете, сэр. Она у вас?

Билл дернулся:

– Вообще-то нет. Я…

– Ее у вас нет?

– По правде говоря, старший инспектор, о проклятой сигарете я совершенно позабыл! В последний раз, когда я ее видел, она валялась на полу, в том месте, куда я отшвырнул ее ногой.

– Сигарета, сэр, – улика. Но если злоумышленник болтается неподалеку, что вполне вероятно, возможно, улики больше нет. Замечательно! Я вляпался в дерьмо и знаю, по чьей милости. – Мастерс задумался. – С другой стороны, почти все, кто имеет хоть какое-то отношение к делу, сидят наверху, в кабинете мистера Маршлейка. Хм! Оно и к лучшему.

– Кто там, наверху? – резко осведомился Билл.

– Некие мистер Хаккетт, мистер Фиск и мисс Флер.

Что-то щелкнуло у Моники в мозгу, но только на мгновение.

– Во всем случившемся есть что-то очень странное, – выпалила она и, замолчав, покраснела.

– Что такое, мисс? – с участливым видом повернулся к ней Мастерс.

– Да нет, я так… Возможно, ничего и нет…

– Тем не менее, выкладывайте, мисс, – вкрадчиво попросил старший инспектор. – Облегчите душу. Никогда не знаешь, что важно, а что нет, верно?

– Да… Речь идет о Фрэнсис Флер. Когда она уходила от меня… около семи… она сказала, что едет прямо в Лондон, за мужем. Потом, уже в восьмом часу, она встретила Билла и кое-что ему сказала. – Воспоминания мучили Монику, и она поспешила дальше: – А сейчас, в восемь, по вашим словам, она наверху беседовала с вами.

Ей ответил Билл.

– Все в порядке, – заверил он ее так же торопливо. – Я видел в Лондоне Гагерна; он ждал ее. Я… случайно с ним столкнулся. Когда мое такси остановилось перед входом в главный корпус, я увидел, что она стоит на ступеньках. Было четверть восьмого, но еще не совсем стемнело, хотя все окна были занавешены маскировочными шторами. Я отпустил такси и спросил, передала ли она то, что я ей поручил, мисс Стэнтон. – Он заговорил громче, обращаясь к Мастерсу. – А еще я сказал, что она получит нагоняй от Гагерна за то, что опоздала. Она ответила, что решила вообще не ездить в Лондон; она позвонила Гагерну по телефону и сообщила ему о своем решении. Потом она принялась сплетничать по пустякам, старший инспектор; к делу это не относится, но я, разумеется, не поверил ни единому ее слову, хотя и попытался потом обратить все в шутку. Шутка не удалась.

– Ну, ну, сэр, нет никакой необходимости так кричать. Я вас прекрасно слышу.

Билл замолчал. Он чувствовал себя виноватым, однако заволновался еще сильнее.

– Действительно, как странно! – пробормотал он себе под нос. Он вспомнил, как Фрэнсис Флер стояла на белых ступеньках под вечереющим небом, а за спиной у нее белели призрачные павильоны «Пайнема». – Знаете, старший инспектор, Фрэнсис ничего не сказала мне о вашем приезде. То есть… возможно, она не знала о том, что вы здесь.

– Знала, – возразила Моника.

(Да, и Мастерс вел себя как-то странно.)

– Ну возможно, она просто не хотела, чтобы о моем присутствии стало известно всем, – хихикнул Мастерс. – Обычные люди недолюбливают нас, сыщиков. Как бы там ни было, она определенно была со мной – и с другими людьми – с двадцати минут восьмого. Очень красивая дама. Да-да. О-очень красивая!