Блок № 2 - Нинни Хольмквист

Ночью мне приснился Джок на пляже. Я бросала и бросала палку, а он приносил ее мне обратно. Но на этот раз сон был другим. Иногда это был Джок, а иногда мне навстречу с распростертыми объятиями бежал Юханнес, и когда к нам возвращался Джок, мы вдвоем хвалили его за старание. А потом я увидела машину перед домом — моим прежним домом. Мы вышли из машины и вошли в дом, где жили втроем. Юханнес развешивал по стенам картины и фотографии. Я спросила:

— Что это за фотографии?

— Разве ты не видишь? — удивился он. — Это же наши дети.

— Наши дети? — спросила я и проснулась. В комнате светало.

Тогда я не стала рассказывать Юханнесу об этом сне. О сне, который так напугал меня. Он был слишком красивым. Слишком счастливыми мы были. И это меня пугало. Не знаю почему. Я пыталась забыть его, отвлечься, прогнать, как прогоняют кошмары, но у меня ничего не выходило: он засел в подсознании и омрачал весь день. Никак не отпускало чувство, что у меня на самом деле есть дом, машина, муж, дети и собака.

20

Прошло много времени, прежде чем я снова наткнулась в зимнем саду на Поттера. На этот раз он сидел на скамейке в патио и читал книгу. Прошло недели три или даже целый месяц с нашей прошлой встречи. Я успела не один раз поменять брюки, но каждый раз аккуратно и незаметно перекладывала записку из кармана одних в карман других. Увидев Поттера, я сунула руки в карманы, удостоверилась, что записка на месте, и пошла к фонтану, рядом с которым он сидел.

— Привет, — сказала я. Поттер оторвался от книги.

— Привет’ — узнал он меня. — Как дела?

— Все хорошо, — ответила я. — А у тебя?

— Тоже неплохо, — он поправил указательным пальцем очки и опустил взгляд в книгу: ему не терпелось вернуться к чтению, но он был слишком хорошо воспитан, поэтому снова посмотрел на меня и улыбнулся. Я сделала вид, что решила продолжить прогулку, но, сделав один шаг, остановилась и словно невзначай спросила:

— Как дела с поиском дома?

Сработало. Он весь засиял. Отложил книгу и сказал:

— Хорошо. Мы вчера осматривали очень симпатичный домик Четыре комнаты, сад. Соседи, правда, слишком близко, но зато за кустами их не видно. Со второго этажа открывается красивый вид. Вокруг зелень, рядом игровая площадка для детей, школа, сад — все, что нужно семье с ребенком.

Я внутренне содрогнулась при мысли, каково жить одной в таком районе, где вокруг сплошь семьи с детьми, которые разрастаются, как дрожжевое тесто. А все, кто не хочет разрастаться, превращаются в невидимок, в ничто, не имеющее никакого значения. Но Поттера было уже не остановить, и я постаралась ничем не выдать своих эмоций, пока он увлеченно рассказывал о прелестях жизни с детьми. Тем временем я незаметно достала записку из кармана. Поттер продолжал рассказывать о доме, о том, как обставить детскую, и об ультразвуковых снимках детей в животе его партнерши.

— Хочешь посмотреть? — осведомился он. — Они у меня с собой.

Не дожидаясь ответа, он вытащил из кармана бумажник.

В другой ситуации я бы отказалась, нашла бы какую-нибудь причину: сказала бы, что спешу — я уже насмотрелась на подобные снимки во время того жестокого эксперимента, — но поняла, что не могу упустить такую возможность, и присела на скамейку рядом с Поттером. Он уже протягивал их мне. Я взялась за фотографию большим и указательным пальцами — остальные три сжимали записку. Он показал на два светлых пятна на темном фоне. Я кивнула и сказала что-то вроде «как это удивительно» и спросила, на каком сроке их мама и как Поттер представляет себя в роли родителя, и он отвечал, и рассказывал, и объяснял, и пока мы сидели, склонившись над фотографией, мне удалось вложить записку ему в руку.

Он не выразил удивления, только кивнул — как мне показалось, он догадался, что все мои вопросы были притворством, — и сунул записку вместе с фотографией в бумажник, а бумажник — в карман.

Прошло еще несколько недель, прежде чем я снова столкнулась с Поттером, на этот раз вечером в Е4, где жила Алиса. Она взяла в библиотеке фильм и пригласила нас с Эльсой, Леной и Виви на чай с домашним фруктовым пирогом. Алиса выбрала романтическую комедию, легкую и забавную. Лента состояла из смешных ситуаций и нелепых недоразумений и заканчивалась, как и полагается романтическим комедиям, свадьбой. Стоило фильму кончиться, как Эльса и Виви засобирались домой. Я уже давно заметила, что они много времени проводят наедине и, по всей видимости, у них роман. Мне тоже хотелось к Юханнесу. Попрощавшись с Алисой, я пошла домой и, проходя мимо прачечной, заметила Поттера. Он что-то делал со сливным отверстием в полу.

— Засорилось? — спросила я, остановившись в дверях.

Он поднял глаза.

— Да, — вздохнул он. — Уже третий раз за неделю.

Так мы и стояли — я на пороге, он на коленях на полу — и беседовали о засорах. В моем доме трубы были старые и тоже часто засорялись, так что я освоила кучу способов решения этой проблемы.

Закончив — «по крайней мере, на этот раз», как он сам выразился, — Поттер положил решетку на место, поднялся и пошел к выходу. Мы пожали друг другу руки, и я получила аккуратно сложенную бумажку, которую незаметно сунула в карман.

Я вернулась не поздно, но Юханнес уже спал, оставив для меня включенной лампу в кухне. Из спальни доносилось его посапывание, как у маленького ребенка, которому снятся беспокойные сны. Как у моего брата Уле, когда ему было четыре года, а мне девять и мы с ним и Идой спали в общей комнате во время каникул. Как шелест ветра по сухим травам поздней осенью. Умиротворяюще.

Я присела за кухонный стол и прислушалась. Иногда Юханнес ворочался во сне и бормотал что-то неразборчивое, потом снова начинал тихо посапывать. Тишину нарушали только это тихое посапывание и слабый шум кондиционера. На столе лежал камень, который Юханнес нашел на пляже. Возле камня — журнал, не помню какой. Я коснулась камня, провела пальцем по шероховатой поверхности — по тому, что когда-то было растением или животным. Взяла камень в руку, взвесила в ладони, сжала пальцами, повертела. Он был прохладным и очень приятным на ощупь. Я положила его назад. Взяла журнал, открыла, полистала туда-сюда, сделала вид, что