Взрослые и дети - Михаил Семенович Панич

хочу — не учусь, вам-то что?! Остался на второй год — мое личное дело! Но это значит, что он еще один лишний год будет на иждивении у стареющей матери, у больного отца, а у них уже сейчас не так много сил. Это значит, что еще один лишний год на его образование будет тратить народные деньги государство. Это значит, что он на год позже станет трудиться, то есть на год позже начнет возвращать обществу то, что оно на него затратило.

Присмотритесь к такому ученику в школе, и вы сразу отметите некоторые его особенности. Когда ему ставят хорошую оценку за ответ, он гордо говорит: «Я сегодня получил пятерку». Это его заслуга. Когда получает двойку, он говорит: «Меня провалили». Он здесь ни при чем. Виноват учитель.

— Но ведь это также зависит от воспитания…

— А о чем я толкую всё время, — с досадой сказал Александр Борисович. — Конечно, я и говорю о нашей ошибке, об ошибке учителей, об ошибке всех и всяких воспитателей, о слишком часто встречающейся ошибке.

Ошибка в том, что таких мальчиков и девочек, которых избаловали в семье, которых характеризуют прежде всего чрезвычайная эгоистичность, себялюбие, отвращение к трудовому усилию, мы только оправдываем всякими объективными обстоятельствами и забываем напомнить им об их личной ответственности. А если и делаем это, то как-то стыдливо, нерешительно.

Кончается учебный год. Все мы подводим итоги. Учитель не только радуется успехам своих учеников, но и огорчается, когда хотя бы один из них не сдал экзамена. «Почему так случилось? — строго спрашивает себя учитель. — Чего я не предусмотрел? В чем моя ошибка?»

А сам девятиклассник, оставшийся на второй год, радуется солнечной погоде, весело проводит свободное время. Как это экстравагантно — сфотографироваться, вскакивая на трамвайную подножку! Оригинально! Шевельнулось было щемящее чувство обиды, что вот остался на второй год, да быстро изгладилось. Подумаешь, велико ли дело? Дома всегда готовы завтрак, обед, ужин. Одет. Мама постонет, постонет, но всё же раскошелится — без карманных денег дитя никогда не останется, — как же, не маленький, расходы на личную жизнь всё растут. Какие же тут могут быть длительные угрызения, раз всё в порядке…

По традиции в конце учебного года полагается говорить о медалистах, о лучших классных сочинениях, о близком летнем отдыхе, о туризме. Но нельзя, опасно забывать о том, что есть не только солнечная сторона, но и теневая. Теневая сторона заслуживает самого пристального внимания. Если туда не заглядывать, вдруг заведется плесень, накопится человеческий мусор.

МИЛЫЙ ЧЕЛОВЕК

Характер Бориса Павловича прояснился для учителя не сразу. И всё началось не с самого Бориса Павловича, а с его сына, десятиклассника, очень вежливого юноши с приятными манерами, но с некоторыми странностями. Этот десятиклассник вдруг переставал посещать школу. С ним ничего не происходило. Просто в какой-то день он в школьные часы оставался дома. Что он делал? Читал. А то уходил на каток. Или в кино. Ничего, казалось бы, худого. Вот только то, что он не посещал школу. На следующий день всё повторялось. И так день за днем. Читал. Лежал днем на кровати. Вечером уходил на каток или в кино.

Вот и всё!

Встревоженный учитель поднимался на пятый этаж. Звонил. Ему открывала мать ученика. Виновато говорила:

— Сейчас я постучусь к Бобику и спрошу его…

Учитель ждал, соизволит ли его ученик впустить его, старика, в комнату. Увы, почему-то многие педагоги считают, что со взрослым юношей не полагается поступать по-взрослому, всерьез. И учитель, получив от Бобика разрешение войти в комнату, приступал к увещевательной беседе. Ученик слушал. А на следующий день место Бобика за школьной партой всё-таки пустовало.

Беда была еще в том, что классный руководитель мало знал своего ученика, да и не мог знать его лучше. Бобик пришел из другой школы, где тоже учился недолго. Ни узнать его, ни повлиять на него школа Просто не успевала. Как только начинали выражать недовольство его поведением, вызывать в комитет комсомола, Бобику переставала нравиться школа и он переводился в другую. Кто-то это устраивал.

Ни в одно из своих посещений учитель не заставал дома отца. А мать явно не имела никакого влияния на сына.

— Что же ты, Бобик, в школу не ходишь? — робко включалась она в разговор.

— Что-то не хочется учиться, — отвечал сын.

— Так, может, тебе работать хочется?

— Нет, чего-то и работать не хочется…

У юноши всё же оказалось доброе сердце. Увидев, что старый учитель огорчен, он стал его успокаивать:

— Пойду я в школу, пойду. Что я, дурак? Зачем мне оставаться без аттестата зрелости? Приду. Дадите мне немного дополнительных уроков, — сказал он, снисходя к учителю, — ребята помогут, — сказал он, снисходя к товарищам, — на тройки вытяну. Ну, поленился немного, — сказал он, с ласковым снисхождением уже к самому себе, — но ведь ненадолго. Жить надо легко!

Это было сказано даже с некоторой поучительностью, будто кто-то мудрый объяснял учителю, что не надо ему ходить к ученикам, поднимаясь по крутым лестницам, печалиться об их судьбе. Всё образуется… Жить надо легко!

Учитель видел перед собой открытое, даже красивое юное лицо. Такие юноши, вероятно, с первого взгляда кажутся умными и значительными. А за душой, увы, ничего, кроме этой формулы — жить надо легко!

Тогда учитель стал добиваться встречи с отцом, с Борисом Павловичем. Найти его оказалось не просто. Когда бы учитель ни позвонил отцу на службу (тот работал в строительной организации заместителем начальника), на звонок отвечали:

— Бориса Павловича нет, он на объекте…

Мы постараемся рассказать о Борисе Павловиче, на некоторое время оставив его сына.

Просто выступить против злодея. Тут всё ясно. Некоторые читатели так привыкли с легкой писательской руки к предельной ясности в обрисовке героев, что ищут в любом литературном произведении — безразлично, большой или малой формы — только две краски: белую и черную. Так, чтобы сразу можно было разобраться, где положительный герой, а где герой отрицательный, с кого брать пример, а с кем бороться. Но мы рассказываем о самой жизни, а жизнь нам преподносит всякие неожиданности, изумляет многообразием промежуточных явлений, в которых, нам кажется, следует разобраться.

Старый учитель слышал о Борисе Павловиче много хорошего. Но застать его в учреждении действительно было трудно. Он не любил отсиживать свои служебные часы.

— Елена Ивановна, — говорил Борис Павлович секретарше, наклонясь к ней ласково и доверительно, — если меня спросят, скажите, что я на объекте. Хорошо?

И он исчезал на три-четыре часа. За это