Разбей сердце принцессы - Фэя Моран

отнимает время, которое я должен был проводить с вами. Но не будь её, не было бы этого дома и нашего роскошного образа жизни. Ну и твоей мамы, скорее всего, тоже не было бы рядом со мной. – Он смеётся. – Твоя мать не из тех женщин, что выйдут замуж за слюнтяя, не умеющего обеспечить семью как надо… Но что я хочу сказать… Лина, ты должна понять, что мы не сможем быть всё время вместе. Что есть другие дела, другие обязательства. У каждого из нас. И у тебя когда-нибудь появятся свои.

Он замолкает и даёт мне время переварить его слова.

А я начинаю испытывать неприятные трансформации глубоко внутри себя. Начинаю чувствовать себя жалкой и капризной маленькой девочкой, ноющей каждый раз, когда ей в чём-либо отказывают.

Конечно, всё это я и так понимала. Просто, наверное, не придавала особого значения. Считала, что, если не думать о причинах и постоянно жаловаться, смогу вернуть его внимание.

Глупо. Очень глупо было так поступать с моей стороны.

– Прости, пап. – Ещё чуть-чуть – и в моём голосе пробьются нотки грусти, но я стараюсь их сдержать. – Я всё это прекрасно понимаю. Просто… Просто мы были так близки в моём детстве. И когда это время кончилось… Я просто… скучаю, наверное.

Папа успокаивающе улыбается, и, кажется, только от взгляда на эту улыбку мне становится спокойнее на душе, и я уже не чувствую той тоски, что разрывала меня изнутри последние несколько месяцев.

– Дочка, я скучаю по тем временам не меньше тебя. И я уже обещал тебе, что вскоре мы наконец сможем вставить в наш семейный альбом новые фотографии с отдыха. Потерпи ещё чуточку.

Он вдруг подходит ко мне и крепко обнимает, целуя меня в лоб и повторяя фразу:

– Я всегда буду с тобой. Всегда буду оберегать тебя. Потому что я твой отец, а ты моя дочь.

Я даю волю улыбке, которая растягивается на моих губах. Потому что от слов отца исходит такое тепло, что я почти вмиг забываю обо всех своих загонах насчёт наших с ним отношений. Пытаюсь сохранить этот момент у себя глубоко в сознании, чтобы никогда не терять и не забывать.

– Прошу прощения, – в дверях появляется Моника в форме горничной и с тряпкой в руке. – Мистер Норвуд, там какой-то парень пришёл. Говорит, что друг Каталины. Охране пропустить его?

Слово «парень» тут же в голове у меня сменяется именем «Гай». Ну конечно. А кто же ещё может называть себя моим другом?

Прихожу в невыносимый ужас. Осознаю, что хочется спрятаться от папиных глаз, которые тут же в недоумении направляются в мою сторону.

Он решил прийти так скоро? Я же ожидала, что это произойдёт хотя бы завтра.

– Что ещё за друг? – говорит папа, мигом включив режим строгого отца.

Я под его напористым взглядом превращаюсь в семилетнюю или того младше девочку, которой нужно отчитываться перед родителями. Пытаюсь начать говорить:

– Я… Ну…

– Они учатся вместе, мистер Норвуд, – спасает меня Моника, и я мысленно её благодарю, решая, что она это выдала, выдумав на ходу. – Вам не о чем беспокоиться.

– С чего бы вдруг парню из университета называть себя твоим другом и являться к нам домой? – продолжает настаивать на своём беспокойстве и недоумении папа. – Каталина, кто он?

– Мы с ним давно знакомы, – вру я. – Мне пришлось скрывать от вас, потому что я прекрасно разбираюсь в вашем желании приписывать всех вокруг к моим «женихам». Пап, я же знаю вас с мамой!

– Мне это не нравится. – Брови у папы густые, и когда он хмурится, вид его лица быстро приобретает устрашающие нотки. – Зачем он пришёл?

Моника, которой был задан этот вопрос и которая всё ещё стоит в ожидании, поправляет свои волосы и уверенно отвечает:

– Он вроде хотел с ней прогуляться.

Этот ответ папу ещё больше злит.

– Так, передай этому парню, что…

– Пап, пожалуйста, не надо.

– Что не надо? – он удивляется моим словам. – Мы получили записку с угрозой. Это почти покушение на жизнь, дочка. Мы забрали тебя домой с целью обезопасить. Нужно оставаться начеку. А тут заявляется какой-то наглец с желанием с тобой погулять. В такое опасное время мне придётся проводить его обратно.

Я вижу, как он готов выйти к Гаю и разобраться на словах. Такого позора и неловкости я точно не вынесу.

– Пап, стой, – хватаю его за руку. – Ладно, хорошо. Возможно, ты прав. Я ужасно глупо могла поступить. Но только, пожалуйста, не надо с ним разговаривать. Я сама пойду и скажу, чтобы уходил.

Лицо отца остаётся непроницаемым, и он долго изучает мой взгляд. Хочет убедиться, что я не лгу. А я тем временем как раз таки искусно лгу ему.

– Хорошо, – наконец кивает он. – Говори ему всё, что надо, у ворот. Если Джейсон расскажет мне, что ты выходила за ворота, мне придётся с этим парнем разобраться.

Я благодарю его, обещаю, что никуда не выйду, соглашаюсь с идеей насчёт Джейсона. Джейсон – главный по нашей личной службе безопасности, начальник охраны. Он управляет всеми охранниками, что стоят вокруг дома и у ворот, даже есть несколько человек возле окон. С недавних пор и под моим окном стоят двое мужчин.

Ощущения, будто я особо важная персона или даже дочь самого президента, меня никак после такого не покидают.

Я выхожу во двор, вдыхая свежий предвечерний аромат. Держу путь к высоким воротам, которые открываются исключительно по нажатию специальной кнопки, находящейся у двух следящих за входом охранников. Они меня приветствуют.

Дверь в нижней части ворот приоткрыта, Джейсон как раз там и стоит. Подхожу к нему.

– Мисс Норвуд, – кивает он мне, как только я появляюсь у него на глазах.

– Привет, Джейсон, – улыбаюсь я и смотрю ему за спину.

Гай стоит там, взирая на меня всё теми же зелёными глазами. Но сейчас, ловя свет опускающегося солнца, которое уже начало выбрасывать в небо оранжевые и розоватые оттенки, они кажутся более насыщенными. Поразительные глаза. Мои обыкновенно-карие ни в какое сравнение не идут с ними.

– И тебе привет, Каталина, – произносит он, заставив меня нервно улыбнуться и почувствовать неловкость.

– Да, привет… Эм… В общем, мне не очень приятно это говорить, но сегодня не получится с тобой погулять. – Обхожу массивную фигуру Джейсона, становясь к нему спиной, чтобы моё лицо видел только Гай. – Папа хочет, чтобы я оставалась дома. Поэтому прости. Может, в следующий раз.

И после сказанного я подмигиваю ему, как бы намекая на театральность своих слов