Каждая ночь – твоя - Кристи Келли

Эвис не нашлась, что ответить, она внезапно обнаружила, что пересохшие губы отказываются ей повиноваться. Бэннинг смотрел на нее таким взглядом, что она не знала, куда девать глаза, – ей казалось, что платье куда-то исчезло и она стоит перед ним совершенно обнаженная.

– Думаю, нам лучше сесть за стол, – хрипло проговорил он.

Несколько минут прошли в молчании. Потом, наконец, завязался разговор – о важных и не очень важных проблемах. К сожалению, им не удалось прийти к согласию по поводу необходимости как можно скорее отменить Закон о торговле зерном, но они с удовольствием отметили про себя, что во время спора оба умудрились оставаться в рамках вежливости. Понемногу это начинало сводить Эвис с ума. Бэннинг и говорил и держался так, словно это был обычный званый ужин, один из тех, на которых им часто доводилось присутствовать, бывая в свете. Эвис же не терпелось поскорее покончить с едой. Она умирала от желания броситься в его объятия, вновь почувствовать на губах его поцелуи.

– Ты не будешь возражать, если я попрошу дать мне почитать твой новый роман? – вдруг спросил он, заставив Эвис вернуться с небес на землю.

– Извини, я не поняла… – Ей показалось, она ослышалась.

– Мне бы хотелось почитать книгу, которую ты написала, – повторил Бэннинг.

Эвис закусила губу. Она сама не понимала, что заставляет ее колебаться. В конце концов, Эмори ведь уже читал его – с ее разрешения, разумеется. Да и Дженетт тоже.

– Даю слово, что не стану очень уж критиковать его и вообще буду проявлять сугубую сдержанность в оценках, – торжественно пообещал Бэннинг.

Эвис тихонько рассмеялась.

– Могу ли я считать это согласием?

– Наверное, да, – отозвалась она. Он попросил ее о такой малости – как могла она ему отказать?

– Вот и замечательно. – Бэннинг отодвинул стул и встал из-за стола. – Как насчет того, чтобы выпить бренди в гостиной?

Почему бы нет, подумала Эвис… по крайней мере, их тогда не будет разделять стол. Возможно, если она положит руку на его колено, когда они устроятся вместе на диване, он сообразит, в чем дело, и поймет ее невысказанный намек.

– Да, немного бренди было бы неплохо.

Он бросил на нее какой-то странный взгляд, но ничего не сказал, просто взял ее под руку и провел в гостиную. Эвис уселась на диван и подчеркнуто отодвинулась в самый угол, чтобы Бэннинг заметил, что тут вполне достаточно места для них двоих. Однако он, подав ей бокал, устроился в кресле возле окна.

– Что-то не так, Эвис? – с легкой иронией в голосе осведомился он.

От неожиданности она сделала слишком большой глоток – бренди обжег ей горло, она закашлялась и судорожно закивала.

– Да, – сдавленным голосом выдавила она. Потом отпила еще немного, отставила бокал в сторону и робко взглянула на него. – Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, – прошептала она.

– Мне казалось, мы договорились, что не будем торопиться.

– Да. Договорились.

– И?..

Она догадывалась, что ему хочется услышать.

– Я передумала… – прошептала Эвис. – Мне не хочется больше ждать.

– Слава Богу! Иди ко мне…

– Мы не поместимся в этом кресле вдвоем.

– Кресло тут ни при чем. Ты сядешь ко мне на колени.

На колени? Мысль ей понравилась – учитывая, сколько возможностей она таила в себе.

Она послушно направилась к Бэннингу и остановилась перед ним, но он, к ее величайшему удивлению, не сделал ни единого движения – просто сидел и смотрел на нее. Сгущались сумерки, по полу протянулись длинные тени.

– Ты снимешь с себя платье, если я тебя попрошу? – хрипло прошептал он.

– Если ты этого хочешь, – пробормотала Эвис, чувствуя, как ее мужество начинает понемногу улетучиваться.

– Не сейчас.

Протянув к ней руки, он усадил Эвис к себе на колени и снова молча принялся любоваться ею. Потом осторожно намотал на палец один из ее локонов, поднес его к лицу и вдохнул аромат ее волос.

– У тебя на редкость красивые волосы, – прошептал он. – Когда я впервые увидел тебя, то решил, что они просто каштановые. Но потом я вдруг заметил, что когда на них падает свет, они начинают переливаться всеми оттенками золота.

Бэннинг осторожно обвел подушечкой пальца контуры ее губ.

– Чего же ты ждешь, Эвис? Поцелуй меня.

Чего она ждет?! Эвис опустила голову и робко прикоснулась губами к его губам. Это было приятно, однако чего-то в этом поцелуе не хватало. Набравшись смелости, она осторожно раздвинула кончиком языка его губы и принялась исследовать его рот, наслаждаясь исходившим от него ароматом бренди. Губы Бэннинга шевельнулись в ответ на ее молчаливый призыв, и между ними будто пробежала искра. Жаркая волна прокатилась по всему ее телу. Руки Бэннинга запутались в ее распущенных волосах, потом легли ей на спину, обжигая кожу даже через ткань платья. Он с хриплым стоном привлек ее к себе, и она оказалась полностью в его власти.

Очень скоро она почувствовала, что уже не владеет собой. В тот момент, когда губы Бэннинга шевельнулись, отвечая на ее поцелуй, она поняла, что пропала, полностью отдавшись тем ощущениям, которые пробуждало в ней жадное прикосновение его губ к ее губам. Теперь уже все решал Бэннинг – и Эвис вдруг почувствовала, что ничего не имеет против этого. В первый раз за всю жизнь она поняла, как это чудесно – позволить кому-то решать за тебя, – и радостно приняла новые для себя ощущения.

Каждый нерв в ее теле дрожал от восхитительного предвкушения чего-то неизведанного. С каждым поцелуем Бэннинга мужество Эвис все крепло – теперь она уже ничего не боялась. Внезапно холодный воздух обжег ее плечи, и она, опустив глаза, увидела, как Бэннинг, потянув за рукав, спустил с ее плеч платье. Это произошло так быстро, что Эвис даже не почувствовала, когда он успел расстегнуть на спине длинный ряд крючков. Она постаралась высвободить руки – иначе платье могло упасть к ее ногам.

– Не нужно, – прошептал он ей на ухо.

Теплые ладони Бэннинга с удивительной нежностью ласкали ее шею, постепенно спускаясь ниже, пока не дошли до места, прикрытого тканью платья. Эвис беспомощно смотрела, как он потянул его вниз, потом быстрым движением распустил шнуровку корсета – и через мгновение эта деталь ее туалета уже лежала на полу.

– Боже… ты просто очаровательна! – произнес он, словно не веря собственным глазам. Потом повернул ее так, что теперь она сидела к нему лицом, и припал жадным поцелуем к ее шее. Эвис чуть слышно застонала. Губы Бэннинга становились все требовательнее, спускаясь все ниже, пока не коснулись ее соска. Обхватив его губами, Бэннинг медленно втянул его в рот, и Эвис окончательно потеряла голову.

По ее жилам вдруг разлился точно жидкий огонь. Уже не понимая, что делает, она все крепче прижимала его голову к своей груди, словно не могла насытиться его поцелуями. Какое-то ей самой неясное желание томило ее, и Эвис изнывала, страстно желая большего.