Миры Пола Андерсона. Т. 10. Сага о Хрольфе Жердинке - Пол Андерсон

— Что?! — Хроар сорвался на крик: — Нет!

— Да. Слушай. Я все время думал об этом, но только сейчас, после твоих слов, меня осенило… — Хельги схватил брата за руку с такой силой, что на ней отпечатались синяки. — Я, я снискал покровительство высокой силы, моя возлюбленная из рода Ран, Я стал отцом ее ребенка и тем возвысился сам. Неужто она допустит, чтобы беда постигла ее собственную дочь? Чего мне теперь бояться? Чего бояться тебе и всей Датской земле? Разве Хрольф был бы так хорош собой и так многообещающ, если бы в его происхождении заключался гибельный рок? Не было другой причины у нашей беды, кроме этой волчицы Олоф, но она умерла, чтоб ей больше не встать! — И он, воздев руки к небу, завопил: — Мы свободны!

— Нет человека, который был бы свободен от своей судьбы, — возразил Хроар.

Но Хельги, уже не слушая его, дал шпоры коню и пустился прочь сумасшедшим галопом.

Подготовка к плаванью началась без промедления и шла с бешеной скоростью. Хельги, пребывая все время в состоянии лихорадочного веселья, отметал любые возражения. Дружина, не помня себя от радости — ведь ее вождь снова ожил — была готова идти за ним хоть на край света. Те, кому случалось прежде бывать в Упсале, успели столько порассказать о ней, что едва кончился сев, как молодежь с хуторов валом повалила вербоваться в корабельные команды.

— Мы идем с миром, — объявил Хельги. — Если Адильс согласится выполнить мое желание, я предложу ему решить к его выгоде те несогласия, которые есть между нами, например в торговле янтарем. Если же нет… значит, Адильс поступит немудро.

Тщетно Хроар спорил с братом, говоря ему так:

— Бйовульф и я потратили много сил, да и людей положили немало, чтобы посадить на трон такого Инглинга, который не был бы нам врагом. Неужто ты хочешь теперь все это порушить только для того, чтобы потешить свою похоть?

— Какой вред может быть от этого бездельника? — насмешливо возражал Хельги. — Мы можем вдоль и поперек разграбить побережья его владений, а он даже не посмеет высунуть носа из-за кровавых камней своего жертвенника. — И, пожимая плечами, каждый раз добавлял: — Да как я смогу считать себя конунгом, если оставлю мою Ирсу у того, кто причиняет ей горе?

Все же однажды Хельги был застигнут врасплох. Как-то он и его сын Хрольф выехали на соколиную охоту. Когда их ловчие соколы добыли журавля, Хельги, улыбнувшись, сказал сыну:

— Вот также и я принесу тебе твою мать.

Вопрос мальчика «Неужто мертвой, как эта добыча?» привел его в замешательство.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Хельги.

— Мне говорили, что она покинула нас против твоей воли. Быть может, она не захочет и возвращаться.

Хельги застыл как вкопанный, потом проговорил сквозь зубы:

— Что ж, я должен дать ей возможность выбора.

Наедине с мужем королева Вальтйона высказала те же сомнения:

— Сколько я знаю Ирсу, Хельги этой повадкой ничего не добьется.

— Надеюсь, что только этим все дело и кончится. — Хроар был явно обеспокоен затеей своего брата.

— Ирса сделает все возможное, чтобы спасти его жизнь и честь.

— Но Адильс… никогда мне не нравился этот Адильс, как бы ни был он нам полезен. А то, что доводилось о нем слышать, не добавляет мне спокойствия.

Вальтйона невесело улыбнулась:

— Тебе все равно не удастся отговорить Хельги, так что не вбивай между вами клин. Лучше успокойся, устрой ему подобающие проводы да пожелай доброго пути.

Адильс сам редко покидал Упсалу. Но в таком обширном владенье, как Свитьод, населенном множеством племен со своими мелкими конунгами и вождями, то и дело вспыхивали неизбежные раздоры. Если эти племена не пытались сбросить ярмо податей или отложиться от Упсалы, то попросту нападали друг на друга. Так что для подавления этих мятежей и усобиц Адильсу приходилось держать немалую дружину. Среди его дружинников было и двенадцать берсерков.

Этих воинов называли так потому, что они часто бились без кольчуги, в одной нательной рубашке bare sark. Они были высоки ростом, сильны телом, уродливые, нечесаные, немытые, но надежные и отважные. В битвах на них нисходило безумье: на губах выступала пена, лица наливались кровью, они начинали выть, грызть край шита и бросались в бой, как разъяренные зубры. В такие минуты ни один обычный человек не мог устоять против них. Говорили, что тогда и железо не могло причинить им вреда. Но, по правде, дело было в том, что их раны, даже весьма тяжелые, почти не кровоточили и сразу затягивались. Когда же припадок ярости проходил, они сразу слабели, их начинала бить дрожь. Но это не имело большого значения, ибо к тому времени любой противник был мертв или бежал с поля боя.

Люди испытывали по отношению к берсеркам не только страх, но и отвращение. Именно это чувство, а не только их мощь позволяло им зачастую прорывать вражеский строй. И хотя конунг Адильс не первым из конунгов привлек берсерков к себе на службу, это в глазах многих порочило его, что, впрочем, Адильса совсем не волновало.

Зато его очень взволновало, когда (двенадцать берсерков и большая часть остальных воинов как раз отсутствовали) задыхающийся от скачки стражник доставил весть о том, что два десятка чужих кораблей прошли протокой из Балтики в озеро Меларен и уже пересекают его. Вскоре какой-то мальчишка принес послание от незваных гостей. Их флот встал при устье реки, перекрыв дорогу к бегству. Начальник флота поймал этого мальчика и, дав гривну серебра, наказал найти конунга в его палатах и передать ему вот что:

— Хельги, конунг датчан, пришел сюда с миром, дабы навестить своего союзника и побеседовать с ним об общих делах.

Королева Ирса стояла как раз рядом. Адильс обернулся к ней:

— Добро, — Адильс ухмыльнулся, потом спросил: — Как ты посоветуешь мне принять его?

Ирса застыла, чувствуя, как ее лицо сперва побелело, потом покраснело, и красные пятна начали заливать грудь и шею. Едва сдерживая слезы, она заговорила, стараясь оставаться спокойной:

— Решай сам. Ты знаешь, в прошлом… не было человека… перед которым я была бы в большем долгу.

Адильс принялся теребить усы, пыхтеть, ворчать про себя и наконец проговорил:

— Хорошо, коли так, мы примем его здесь как нашего гостя. Я пошлю гонца, который — хм, хм — сумеет, не обижая его, объяснить, что не следует ему — м-м-м — брать с собой всю свою рать.

Ирса повернулась и торопливо ушла.

А Адильс послал гонца к Хельги. Вслед за этим он тайком вызвал к себе надежного человека и отдал ему такой приказ:

— Поспеши туда, где сейчас мои берсерки и остальная дружина. Вели им немедля возвращаться в Упсалу. Пусть спрячутся в лесу подле города, так чтобы об этом не знал никто, кроме меня, и ждут моих приказаний.