Ошибки Г. К. Жукова(год 1942) - Фёдор Свердлов

По Варшавке очень редко проходили немецкие машины с потушенными фарами. Колонны перешли Варшавку у моста. Они точно вышли к нему по намеченному еще у переправы азимуту. Белов страшно зол: коневоды бросили коней. Погибли последние семь лошадей, среди которых и его конь, любимый им «дончак». Старший лейтенант Брехин врет, что лошади утонули в трясине. Белов порывался застрелить труса и лжеца, но Кононенко уговорил его не делать этого, ведь все равно лошадей не вернешь. Да и зачем они теперь?

Начинает светать. Останавливаться в мелких кустах нельзя. Рядом дорога, враг может обнаружить, и тогда - опять бой. На горизонте темная полоса. Белов посылает в разведку Кононенко с одним самым выносливым разведчиком. Они быстро шагают, но, еще быстрее светает. Они видят лес, он далеко и чуть правее. Теперь колонны идут в этот лес. Пришел гость - мальчишка из соседнего хутора. Он привел немецкую лошадь. Мальчик в курсе дела, знает, где немцы, где их танки, артиллерия, машины. Он даже знает, что пришел к беловцам и говорит, что ему очень хочется увидеть Белова. Просит взять его с собой, и ему не отказывают. Он просит пистолет, и кто-то ему его дает. Парень на «седьмом небе».

Ко всем бедам отходящих добавилась еще одна - они не были привычны к длительным переходам в пешем строю. У многих ноги покрылись потертостями и сплошными гноящимися ранами. Этому способствовало также и то, что большую часть пути они двигались по глубоким болотам, где вода и жидкая грязь часто доходили до пояса. И все же -самыми страшными их врагами были голод и невероятная усталость. Несмотря на все это, численность людей в колоннах с каждым днем катастрофически увеличивается. К кавалеристам непрерывно присоединяются отставшие от своих частей бойцы и командиры, многие из них раненые; проживавшие здесь окруженцы 1941 года и просто местные жители, убегавшие от угона в Германию на немецкую каторгу. Почти все они были без оружия, и хоть колонна росла, боеспособность в такой же пропорции падала. Вот почему пришлось создать три колонны. Первая - все, кто относился к штабу и управлению группы войск Белова (дивизион связи, разведывательный дивизион, комендантский взвод, отделы штаба, коноводы и прочие); вторая колонна - десантные части и подразделения; третья - все прочие: легкораненые, окруженцы, отставшие от своих частей, местные жители. Командование первой колонной было поручено Кононенко. Одновременно командующий Белов сделал его своим заместителем, так сказать, по боевой части. Сам он возглавлял руководство всеми тремя колоннами. Второй колонной командовал командир 8-й воздушно-десантной бригады полковник Ануфриев, а после его ранения и эвакуации, командование принял подполковник Карнаухов. Третьей сборной колонной командовал один

из командиров полков 2-й гвардейской кавдивизии полковник Белых. Он сам отстал от дивизии, а его полк был отрезан, разбит и рассеян врагом еще в первые дни немецкого наступления. Каждая колонна, в свою очередь, была разделена на взводы численностью до 40 человек. Взводами в первой колонне командовали, как правило, начальники отделов штаба группы войск Белова.

В то время командующим группой Беловым еще не было принято окончательное решение - когда и в каком точно районе она будет прорываться на «Большую Землю». Снова переправляться на левый берег реки Десны и идти на восток было нельзя, поскольку там все было «забито» войсками противника. Общий и пока ориентировочный план заключался в следующем: продолжать движение на юг и даже на юго-запад, перейти железную дорогу Киров - Рославль, а затем, повернув на восток, опять переправиться через реку Десна на левый берег и выйти в район партизанского соединения Галюги. Если же так сделать будет нельзя, то продолжать движение на юг в зону действий Брянских партизан. План был очень прост, но его выполнение всецело зависело от действий противника. Пока же группа быстро двигалась на юг, не позволяя врагу настичь ее и окружить. В один из таких дней рано утром колонны, проскочив ночью открытую местность, вошли в большой лесной массив. Здесь было принято решение не останавливаться на дневку, а продолжать движение по лесной дороге на юг. Хотя люди еле стояли на ногах, но необходимость продолжать движение вызывалась, во-первых, желанием скорее достичь железной дороги и, разведав ее днем, с наступлением темноты перейти через нее. Этим выигрывалось время, что позволяло значительно оторваться от преследовавшего противника. Во-вторых, между железной дорогой и следующим лесным массивом на юге было довольно большое расстояние открытой местности, и колоннам следовало проскочить ее за одну ночь. Люди, еле державшиеся на ногах, медленно плелись по лесной, успевшей зарасти травой, дороге. И, вдруг, за одним из крутых поворотов лесной дороги Кононенко, шедший в голове первой колонны, «нос к носу» столкнулись с немцами. Это был небольшой отряд человек 20-25 в немецком обмундировании с немецким оружием. Но не все у них было немецкое: отсутствовали заправка, уставной обязательный у немцев строй, не было охранения, чего немцы в лесу не могли допустить. И главное, - лица у них были не немецкие.

Увидев Кононенко и двух следовавших с ним автоматчиков, лица у «немцев» расплылись в веселой улыбке, и ни один из них не схватился за автомат. Перед Кононенко, как оказалось, были партизаны из соединения Галюги, и радости при встрече не было конца. Они знали, что беловцы выходят на «Большую Землю» и уже видели многие их части, прорывавшиеся на восток. Но, когда узнали, что в колонне сам Белов и увидели его, то, окружив плотным кольцом, молча и жадно смотрели на человека, имя которого внушало трепет и страх врагу, а в устах советских людей на многие сотни верст вокруг вызывало гордость, радость и надежду на освобождение от немецкого ига. Партизаны рассказали, что они «заготовители» соединения Галюги, что в ближайших деревнях пекут для них хлеб и что по договоренности с населением они сдают муку и каждую неделю приходят за испеченным хлебом. Предупредили, что до партизанского соединения Галюги остается около 20 километров, но все деревни на пути к нему сейчас заняты немцами. Очень много немцев и на железной дороге, но все же пройти можно. Они вызвались проводить колонны до района расположения их штаба соединения. Затем сказали, что испеченный хлеб они передадут в колонны. По просьбе Белова командир отряда «заготовителей» назначил из состава своего отряда проводника, который всем сразу понравился. Кононенко пишет, что благополучному переходу колонны через железную дорогу, затем переправе через реку Десну и, наконец, прибытию в район партизанского соединения Галюги, они всецело были обязаны этому молодому, но уже опытному бойцу-партизану. Темной ночью в лесу он очень искусно обходил районы и пункты, занятые врагом. Почти без единого выстрела колонны с ним перешли через железную дорогу и, наконец, 22 июня прибыли к переправе на реке Десне. Над рекой висел густой туман, холодный, предрассветный. Рядом в деревне находились немцы и их танки. Но, на той стороне реки, в 2-3 километрах, деревня уже принадлежала

партизанам. Там можно было не только отдохнуть, но вероятно даже поесть. Проводник и два разведчика быстро разделись и переплыли через реку, а вскоре перегнали к колонне три лодки. К этому времени бойцы группы Белова уже еле двигались. Израненные ноги, голод и страшная усталость заполняли все тело и валили с ног. Многие уже не могли передвигаться без посторонней помощи. Пригнанные лодки не могли, конечно, в короткий срок обеспечить переправу такого количества людей. Кроме трех колонн по 200-250 человек в каждой накануне к ним присоединились две роты автоматчиков-подрывников из войск государственной безопасности. Они выполняли в тылу врага спецзадание и теперь решили вместе выходить на «Большую Землю». С переправой необходимо было спешить, так как с рассветом немцы могли ее обнаружить и нанести удар танками. Вот почему все, кто умел мало-мальски плавать, снимал обмундирование и, сложив его вместе с оружием в лодки, -переправлялся вплавь. Немецкие танки потом подошли к реке, но опоздали.

Сколько же было радости, когда все прибыли в деревушку, где уже был «партизанский район». Теперь можно было отдохнуть и хотя бы немного подкрепить свои силы. Радость на время прогнала усталость, и после переправы многие из тех, кто не мог до сих пор двигаться самостоятельно, теперь бодро шагал к деревушке, стараясь скорее уйти прочь от реки. Правда, такая прыть еще объяснялась и тем, что на переправе уже разгорелась довольно оживленная перестрелка.

Вот, что было записано в дневнике генерала Белова: «22 июня 1942 года переправившись у д. Снопоть, прошли километра три и прибыли в деревню Марьинка». И далее: «Я расстелил бурку на полу, лег спать в избе. Через несколько часов верхом прибыл Галюга…». Он обещал принять все меры для того, чтобы в самый короткий срок всех накормить и привезти целую корову.