Знак обратной стороны - Татьяна Нартова

чтобы у человека его возраста был настолько светлый цвет волос. Обычно дети с возрастом темнеют, тонкие волоски перестают завиваться в милые колечки на концах, становясь жестче. Но у Дани они, хоть и выпрямились, однако на вид оставались такими же мягкими. Как пух.

Тоня в который раз задалась вопросом: сколько же ему лет? По лицу – шестнадцать-семнадцать, а вот по фигуре… Женщина скользнула взглядом сверху вниз, оценивая ширину грудной клетки, тонкую талию и абсолютно прямые ноги. Для этого ей даже не понадобилось думать, оценка произошла на уровне самых древних биологических инстинктов.

– Так что посоветуешь, а? – Тоня, наконец, отвлеклась от разглядывания главной достопримечательности пекарни и обратила внимание собственно на ассортимент. – Ты вроде говорил, что это местечко славиться своими экстремальными начинками. А эти булочки, они с чем?

– Как ты меня нашла? – вместо рекомендации спросил Даниил. Он был так ошарашен появлением Антонины, что незаметно для себя перешел на «ты». Извиняться за это было уже поздно, да и, кажется, покупательница не особенно обратила внимания на эту ошибку в местоимениях.

– Ты же сам сказал, как называется твоя пекарня. Точнее, твоей матери. Все, что мне оставалось – это вбить его в поисковик. При этом он, разумеется, выдал мне еще почти сто сорок лишних ссылок, но наряду с ними мелькнул и нужный адресок. Симпатичные колечки, – Шаталова наклонилась к витрине, пытаясь прочитать название. – «Олимпийские». С допингом, что ли?

– С грецким орехом, вообще-то, – не поддался на провокацию парень. – Были еще в двух вариантах: с арахисом и орехом пекан, но последние быстро разобрали, так что остался только арахис, – зачастил подросток. – Так ты пришла, чтобы…?

– Посмотреть, что у вас есть, – с улыбкой продолжила женщина.

«Ну да, не ради меня же, – горько усмехнулся про себя Рябин. – Все правильно, я же сам разрекламировал ей «Рогалик». Ей просто захотелось экзотики»

– Так что ты будешь брать? У нас, как видишь, учет, – кивнул он на коробку.

– Красота какая, – вытянув шею, заглянула туда Шаталова. – А для чего они?

– В основном для тортов. Мы их не продаем, а делаем на заказ для частных лиц и организаций. Некоторые украшения идут на пирожные, вот видишь, на той полке осталось несколько. Если хочешь, упакую одно из них.

– На заказ? – задумчиво протянула Тоня. – То есть я могу сейчас заказать тебе торт, и когда мне его испекут?

– Все зависит от того, что за торт, какой сложности и к какому сроку нужен. Обычно заказы принимаются за сутки-двое. Мы собираем сразу несколько, и тогда наши кондитеры занимаются только тортами, – пустился в долгие объяснения Даня. Судя по резко поскучневшему выражению Тониного лица, ей такой механизм не подходил. Поэтому парень добавил: – Но если заказ срочный и не очень сложный, можно изготовить торт в течение пары часов. Быстрее просто не выйдет, ведь для каждого изделия замешивается тесто, делается отдельно глазурь, крем и прочее. Мы не составляем торты из готовых коржей.

– Ого, как много ты знаешь! Хочешь стать кондитером? – Шаталова вернулась к прилавку, на котором так и остались несколько не сложенных обратно в коробку фигурок.

– Нет, только не это. Я знаю много, да. Но возиться с тестом по двенадцать часов в день при сорокаградусной жаре – это не мое.

– Теоретик, но не практик значит. Ясно.

– Вроде того, – не стал отрицать Даниил.

– А эти фигурки для чего? – Тоня указала на нечто сине-белое.

– Пирожное «Марципановое небо», – едва смог припомнить подросток.

Их с Шаталовой разделяла лишь узкая доска прилавка, и, несмотря на густой запах выпечки, Даня явственно ощутил шлейф ее духов. Перец, белая орхидея, лимон… что там обычно пишут в подобных случаях? «Дерзкий интригующий аромат»? Или «пленяющее сочетание специй и цветов»? Ничего нового производители и рекламщики не придумали, но на сей раз, их описание попало в точку.

– Небо? – переспросила Антонина.

– А? – кажется, он немного задумался. – Да. Там в состав входят кусочки марципана, поэтому так называется. На самом деле – это обычный бисквит с ванильным кремом и посыпкой из лепестков миндаля. Ничего сверхнеобычного.

– Мне нравится, можешь пробить? – Глаза в глаза.

– У нас сейчас нет таких пирожных, – медленно протянул Даня.

– Значит, я зайду в следующий раз, – снова эта улыбка, от которой у подростка в прямом смысле задрожали поджилки. Очень хотелось выругаться, но он только досадливо закусил губу. – Мой телефон у тебя есть, позвонишь, когда пирожные будут готовы.

Шаталова развернулась к выходу. Из подсобки показалась голова Чингиза:

– Женщина, вам ничего не приглянулось? Если хотите, я дам попробовать. У нас совершенно свежие орешки со сгущенкой – беспроигрышный вариант, классический рецепт.

– Нет, что вы, – не оборачиваясь, ответила Тоня. – Кое-что мне очень приглянулось. Просто не хочу портить фигуру.

И с этими словами Шаталова покинула пекарню.

На прилавке сиротливо остался лежать отложенный ею маленький ангелок из мастики.

Долгое преодоление

Символ левой руки. Название знака соответствует основному значению. Однако, написанный в другом направлении символ приобретает несколько иной смысл – «осознанное, взвешенное решение», поэтому его часто сочетают с одним из знаков выбора. Пишется исключительно теплыми тонами, включая желто-зеленый, оливковый и другие зеленоватые цвета.

3/4

Город готовился к своему дню рождению. Дата была скромной, зато круглой – двести тридцать лет. А потому, пока жилищно-коммунальные службы наводили марафет снаружи, внутри торгового центра, прозванного горожанами «рыбешка», тоже шли работы. Рыбешкой центр назвали сразу по двум причинам. Первая, очевидная, происходила из официального наименования – «Рыбников», в честь владельца. Вторая причина заключалась в том, что до постройки торгового центра его территорию занимал птичий рынок, на котором, в основном, продавались рыбки.

Виктория помнила и рыночек, и самого Аркадия Рыбникова – местного предпринимателя и депутата в одном лице. Ей даже посчастливилось встретиться с ним лично, когда снимали репортаж об открытии «рыбешки». Было это целых десять лет назад. Тогда она еще была беззаботной студенткой, подрабатывающей в закутке на первом этаже. Сейчас ее магазин одежды заметно расширился и переместился чуть выше, в прямом смысле слова – на второй этаж. Наверное, кадры той знаменательной встречи хранились в каком-нибудь темном архиве городского телевиденья. Викторию это мало интересовало. Она не была охоча до славы.

Вика раскладывала акционный товар: женские футболки с принтами в виде букетиков цветов и надписью «I’m like a flower. Don’t touch without reason». Надпись была сделана слишком витиеватым шрифтом и плохо читалась, а цветы после первой стирки местами облезали. И все же майки разбирали очень быстро, так