Долина Моленклоу - Максим Бондарчук

- Что же получается? На земле пехота не может без авиации, а авиация не может без пехоты. И каковы дальнейшие выводы? Бойцы! От исхода этой операции зависит гораздо больше, чем просто безопасность дорог и поселений. От нее зависит наше присутствие на этой планете вообще.

- А что можешь предложить ты, Тул? Мы твои подчиненные, а не пушечное мясо. Под нашим командованием находятся такие же простые солдаты как и мы с тобой. И бросить их на откровенную смерть еще не значит выиграть битву. Или быть может регуляр подкинет нам хорошую идею? Ты ведь так дорожишь им, что даже размозжил голову одному из наших офицеров. Пусть он покажет, что смерть этого человека не была напрасной и, что ты не зря оставил его среди нас.

Чей-то голос появился с задних рядов и заставил главаря напрячься. Его руки, еще не остывшие после недавней битвы, сжались в кулаки, а глаза раскрылись в неприкрытой злобе.

Я был готов поклясться, что и в этот момент Тул бросит ему вызов, но видимо даже ему было понятно, что в данной ситуации лучше повременить с публичным избиением.

- А почему бы и нет - его голос внезапно изменился. Будто найдя выход из положения, он поменялся в лице и довольно посмотрел на меня.

Что ж, мне нужно было решать задачу, которая стояла передо мной иначе все старания, все усилия, что были приложены к тому, чтобы добраться до этого места, оказались бы пущенными коту под хвост.

- Решение есть и оно как всегда на поверхности. Если ни "воздуху", ни "земле" невозможно первым начать операцию. То нужно действовать иначе.

Я сделал глубокий вдох.

- Проблема сброса бомб на местность действительно стоит очень остро и шанс разбомбить пустую землю - высока. Что бы этого не произошло, нужно заставить силы противника сконцентрироваться именно в том месте, в котором нам надо. Сделать это будет не просто, но возможно.

- Как?! - не выдержав, Тул буквально выкрикнул из своего стола.

- Нужно инсценировать наземную атаку. Сделать это небольшой группой в полсотни человек. Выйти прямо на их позиции и постараться с боем продвинуться вперед. Как только сражение войдет в горячую фазу и мы начнем теснить их передовые отряды, они будут просто вынуждены стянуть к нам большую часть своих сил, чтобы не допустить прорыва вглубь их территории, тем самым концентрируя на небольшой площади основные свои резервы. Как только их станет так много, что бойцы не смогут идти вперед, в игру вступит авиация. Сколько займет времени полет бомбардировщиков?

- Девять-десять минут. Не больше - ответил Сальвадор.

- Этого будет достаточно, чтобы выжившие смогли отойти на нужное расстояние и обезопасить себя во время бомбометания. Ну а дальше... дальше дело за пехотой. Сбросим солдат прямо им на горящие головы и перестреляем всех на месте. За такой короткий промежуток времени они не смогут оказать достойного сопротивления. Часть начнет окружение позиций противника, а вторая - будет встречена первым отрядом на месте и поможет закрепиться бойцам на земле. Как только все окажутся на своих местах, капкан захлопнется и останется только добить оставшихся. Это и есть мой план.

Я посмотрел на окружающих. Их лица нисколько не поменялись и остались такими же как и несколько минут назад. Словно выбитые из камня, они молча смотрели вперед и ждали реакции главного в этом помещении. Тул не заставил себя долго ждать и спустя всего пару секунд разразился одобрительными словами. Он смеялся так, что его легкие буквально изрыгали громогласный рокот, который разлетался во все стороны и оседал на стенах его кабинета. Но вскоре он стих...

- А если они не поведутся на эту уловку? Что если мародеры не начнут стягивать силы, а наоборот - будут отступать назад, стараясь сберечь людские резервы? Что будем делать тогда?

Это был хороший вопрос, ответ на который был весьма неприятным, но решал несколько проблем одним махом.

- Значит нужно дать им стимул для этого. В отряде должен присутствовать тот, ради кого они бросят все свои силы. Кто-нибудь, ради чьей смерти они не пожалеют своих людей.

- На живца значит? Хм... а что, вполне неплохо, как раз по мне и кто же будет тем смертником.

Я несколько помолчал.

- Только твое наличие, Тул, в этой группе может убедить их в серьезности атаки и заставит бросить все свои силы, чтобы уничтожить передовой отряд.

В зале повисла тишина. То, что было сказано оказалось слишком серьезным, чтобы просто так принять решение и пойти ва-банк, но я знал Тула. Знал, каков он был и понимал, что риск для него не более чем очередная схватка на арене, коих он выиграл уже бесчисленное количество. Самолюбие должно было взыграть и оно сделало свое дело.

Улыбнувшись и вновь буквально взорвавшись диким смехом, он одобрительно покачал головой. Его было просто не узнать.

- Ну что ж, придется тряхнуть стариной и вспомнить каково это было раньше. Бьюсь об заклад, что очень многие здесь мне пожелают умереть и не вернуться с этого боя. Буду рад разочаровать этих людей. Но есть одно условие, регуляр.

Я поднял глаза и посмотрел на него.

- Ты пойдешь со мной. Я хочу лично убедиться, из чего ты сделан.

Глава 9

Говорят, что война никогда не заканчивается. Что она живет внутри каждого, кто хоть раз в жизни видел как рвутся снаряды и взмывает в воздух земля, поднятая вверх дьявольской силой, что скрывалась внутри металлических оболочек и несла в себе нечто большее, нежели тротиловый эквивалент. Что солдаты рождаются и умирают на ней, будто отдавая дань тому существованию, ради которого они прибыли на эту землю.

Каждый взрыв, каждый выстрел, проносившийся рядом с головой, словно отголоски этой самой войны, всех войн, через которые пришлось пройти и на которых пришлось многое повидать. Они как спутники этой проклятой жизни, где перерывы между бросками и атаками заполнялись неудержимым желанием вновь окунуться в самую гущу сражений, чтобы по окончанию оного, опять бросится в бой.

Я не знал как это называется. Даже не хотел понимать, почему все происходит именно так, а никак не иначе. Мне просто было не до этого. Вся жизнь, словно один сплошной бой. Как одно мгновение между свистом падающей бомбы и разрывом ее на земле. Я перестал видеть смерть - все слилось воедино. Жалость больше не доставала меня, уступив место простой расчетливости и желанию выйти из боя живым.

Я перестал быть человеком.... Что-то внутри меня изменилось. Стало совершенно другим, не таким как было раньше. Безразличие, с которым я смотрел на бой, просто поражало меня и одновременно удивляло. Еще никогда в своей жизни я не был так равнодушен к происходящему и абсолютно не боялся признаваться себе в этом.