Паника, убийство и немного глупости - Оксана Обухова

Татьяна, не ответив, осталась к обществу спиной.

– Ну! Что молчишь?! Тебя спрашивают, в каком номере Борька живет?! – И, так и не дождавшись от сыщицы реакции, подошла к ее гордой спине. – Ты, Таня, с нами не шути. Мы сами так пошутить можем, что от твоего агентства только пух полетит! Говори, где Борька прячется!

Репина медленно повернулась от окна и, закусив нижнюю губу, медленно-медленно помотала головой. По всему получалось так, что принять свой провал филерша еще как-то могла… Но вот вести к коллеге эту странную компанию во главе с раскусившим ее «объектом» у нее просто сил моральных не хватало. Точнее – храбрости. Личный провал – это одно. А сдача еще и собрата по оружию – совсем другой поворот дела!

– Я не пойду, – сказала девушка чуть слышно, но твердо.

– Пойдешь, куда ты денешься! – Надежда Прохоровна даже схватила Татьяну за шлевку на поясе джинсов.

– Не пойду, я сказала! – дернулась Репина.

– Таня, – примирительно проговорила профессорская жена, – с вами пойдет только Надежда Прохоровна. (Не было никакого сомнения в том, что удержать Надежду Прохоровну в отдалении от эпицентра событий не удастся никакими силами.) Я, Виталий Викторович и Ира будем ждать вас в моем номере. Договорились?

Набычившись, рассекреченная сыщица исподлобья смотрела на ненавистную бабку в берете и не двигалась с места.

– Ну хорошо, – сказала вдруг Ирина. – Тогда я звоню мужу, говорю, что его филеры провалились и мне…

– Не надо! – воскликнула Репина. – Не надо… – И так судорожно помотала головой, что все мгновенно представили реакцию ее работодателей, которым звонит рассерженный клиент, которому позвонила его жена-объект, которую… В общем, «Дом, который построил Джек», и даже синица для суммы в целом найдется. – Пойдемте. Я согласна.

Коллега Боря жил на пятом этаже главного корпуса в таком же одноместном номере, как и Татьяна. Шагая по широкой, устланной ковровой дорожкой лестнице, Надежда Прохоровна посматривала сквозь большие окна на заснеженные санаторные лужайки, на подмерзающую, покрытую дырявым ледком речку, на причал, где гуляла парочка в ярких комбинезонах, на полосатую крышу прибрежного бара…

Потом внезапно остановилась и простояла почти минуту, не в силах оторваться от развернувшегося перед ней зимнего пейзажа. Унылая спина сыщицы уже скрылась за поворотом, Надежда Прохоровна замерла, словно жена библейского Лота, и не могла поднять ногу на следующую ступень…

Но, сделав усилие, опомнилась и рысью кинулась вперед: Татьяна понуро плелась по длинному ковровому коридору, ярко освещенному всепроникающим зимним светом и настенными бра с висюльками, прибитыми по центру лепных медальонов; одна из дверей в самом конце коридора отворилась, и щедро освещенная сзади солнцем мужская фигура чуть ли не вывалилась на красную ковровую дорожку.

Бабушка Губкина добавила прыти; молодой мужчина с невероятно раздувшимся, покрасневшим лицом схватил себя за горло ладонью, глаза его выпучились, из разинутого рта понеслись хрипы…

– Боря! – Татьяна сделала последний шаг, подхватила опадающее тело, подставила плечо.

Жуткими, в красных прожилках глазами Борис смотрел на сыщицу и, шлепая сизыми губами, пытался выдавить хоть звук, но вдруг стал заваливаться назад, и Таня при помощи подоспевшей Надежды Прохоровны едва успела удержать его от падения навзничь.

Но до кровати они так его и не дотащили. Высокорослый рыхловатый Боря тяжел был невероятно! Женщины осторожно опустили задыхающегося сыщика прямо на ковер между кроватью и креслом.

– Надежда Прохоровна… что происходит?! Боря!!

– Звони на вахту! – приказала баба Надя, придерживая голову Бориса над полом. – Вызывай врача!

Татьяна отскочила к тумбе с телефоном, но трубки на базе не оказалось.

Заполошенно огляделась – та лежала на кровати. Схватила трубку, приложила к уху…

– Не работает!

– Звони по сотовому!

Репина начала судорожно хлопать по карманам, хотя мобильный телефон болтался на шнурке, свешиваясь с шеи, потом опомнилась:

– Я номера не знаю!

– Беги вниз! – гаркнула баба Надя, и «риелторшу» как ветром из номера выдуло.

Сыщик Боря задыхался. Лицо его приобрело уже фиолетово-бордовую окраску, парень, догадываясь, что помощь может опоздать, внезапно отодрал руку от бабы-Надиного плеча, которое только что стискивал до боли, и, пристально, настойчиво глядя ей в глаза, вдруг стал шлепать себя вялым кулаком по уху, подбородку, по щеке…

– Что, Боря, что?! – Надежда Прохоровна склонилась над умирающим. – Что, говори!

Но тот лишь смотрел ей прямо в глаза и бил, бил, шлепал себя по шее, по лицу, по уху…

…Когда минут через пять едва не падающая от усталости и страха Татьяна – лестничные пролеты в старом здании просто огромные! – ввалилась в номер, все было уже кончено. Надежда Прохоровна прекратила бесполезные реанимационные попытки – сквозь слипшееся горло Бори не удалось продавить даже капельку воздуха! – сидела на полу и держала мертвую, коротко стриженную голову Бориса на своих коленях.

– Боря! – выкрикнула сыщица и рухнула рядом. – Боря!!!

– Не ори, – грубо оборвала Надежда Прохоровна. – Он умер.

– Но как?! От чего?!

– Тебе лучше знать.

– Но как же… он же совсем здоров был… Совсем! У него сердце как у быка работало!

В комнату вбежала женщина в черном жилете, увидела картину: бездыханный мужчина лежит на полу – и тихо вскрикнула.

– Где врач? – сурово спросила баба Надя.

– Сейчас… ищут ее…

– Ищут ее, – пробурчала Надежда Прохоровна, осторожно сняла голову Бориса с колен, перекрестила покойника и встала. – Почему в номере не работает телефон?!

Женщина с беджиком на груди «Антонина Павловна» безумно посмотрела на тетку, решившую, что имеет право задавать вопросы начальственным тоном, но почему-то ответила:

– Не знаю… Нам о поломке не сообщали…

Надежда Прохоровна подошла к тумбе, на которой стояли бутылка ликера «Бейлис» и измазанный этим же ликером фужер с остатками на дне. Наклонилась над ним, принюхалась.

– Боже мой, боже мой, – стенала Репина. – Такой здоровый… Молодой! Он же в жизни ничем не болел! Даже не кашлял! У него только… аллергия какая-то была…

– Какая? – резко разогнулась баба Надя.

– Не помню… Ах да! На медикаменты! Пенициллиновый ряд, кажется. Один раз ему девчонки в офисе, перепутав, какую-то таблетку от головной боли дали… Так Боря чуть не умер. Скорую вызывали…

– Это должно быть внесено в медицинскую карту, – весомо проговорила пришедшая в разумение Антонина Павловна.

Надежда Прохоровна пристально поглядела на бледную администраторшу, показала пальцем на фужер и бутылку с ликером и раздельно выговорила:

– Попрошу вас проследить, чтобы в этой комнате ничего не трогали до приезда милиции.

– Вы что… – Голос Антонины Павловны засипел. – Вы думаете, его отравили?! – И после сип мгновенно исчез. – Это не наш ликер! – Женщина подбежала к мини-бару, вмонтированному под крышку телевизионной тумбы, распахнула дверцу и уткнула палец в нишу, уставленную крошечными бутылочками со спиртным, и полки, заполненные водой и соками. – Вот! Это – наше! А откуда этот «Бейлис»…

– Борис его с собой привез, – тихонько произнесла Татьяна, сидящая на ковре возле тела. – Это его любимый ликер… был…

В комнату, нисколько не запыхавшись – видимо, в отличие от заполошенной Тани, мудро воспользовались лифтом, – вошли две женщины в белых халатах. Одну из них Надежда Прохоровна уже знала – это была местная врачиха Августа Васильевна; вторая вроде бы заведовала процедурным кабинетом.

Августа Васильевна быстро опустилась на пол рядом с Борей, взяла его за запястье, вторую руку положила на горло. Но широко открытые остекленевшие глаза постояльца уже и так сказали слишком много – на них полопались крошечные сосудики, несчастный умер от удушья.

– Давно он перестал дышать? – спросила, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Минут восемь уже, – негромко сказала Надежда Прохоровна.

– Вы родственницы?

– Боря мой коллега… был… – прерывисто вздохнула Репина и заплакала.

– Августа Васильевна, – начала наушничать администраторша, – девушка сказала, что у него аллергия на пенициллин.

Врач посмотрела на процедурную сестру, та помотала головой:

– Нет. У меня он не появлялся, никаких инъекций ему не назначали.

Августа положила руки на согнутые колени, помолчала немного и высказалась:

– Я этого парня помню. Он попросил про вести ему полное обследование…

– Боря вообще бережно к здоровью относился, – всхлипнула сыщица. – Решил, пока есть время… пока заказчик платит… тут… тут… – И, не договорив, захлебнулась рыданиями.