Милая моя... - Инга Берристер

Но он, кажется, ждет от нее каких-то слов… Каких? Разрешения уйти?.. Но зачем Джеймсу ее разрешение? Чтобы ему было легче? Сдержав злые, горькие слова, которые так и рвались с языка, Трейси сказала как можно спокойнее:

– Да, да. Разумеется.

Одевшись, Джеймс снова подошел к ней, но она инстинктивно, словно отгораживаясь от него, обняла себя руками за плечи и отстранилась. Он остановился в нерешительности, с потемневшими от боли и тоски глазами. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Трейси повернулась к нему спиной и произнесла хриплым голосом:

– Пойду посмотрю, как там Люси. Ты знаешь дорогу.

Это не было трусостью, просто так было лучше для них обоих. Она была не в состоянии видеть, как Джеймс уходит, ведь между ними все было кончено.

Кончено… Едва начавшись…

10

Как она пережила следующие несколько недель, Трейси просто не представляла. За это время она ни разу не видела Джеймса, но по слухам, Клариссу увезли в Штаты и поместила в клинику к специалисту, известному своими успехами в лечении подобных заболеваний.

Однако вылечат ее или нет, не имело никакого значения. Все равно Кларисса никогда не подпустит к Джеймсу другую женщину, не говоря уже о ней, Трейси. С тех пор как он вошел в ее жизнь, над Люси нависла опасность. И что бы ни говорил Джеймс о своей сводной сестре, этого он не отрицал.

Настроение Трейси колебалось от глубокого и горького отчаяния, до лихорадочных вспышек деятельности, во время которых она даже не позволяла себе вспоминать о том, что когда-то знала человека по имени Джеймс Уоррен.

В результате здоровье ее начало сдавать, что вскоре заметили многие. В частности Энн, пришедшая к ней одним пасмурным октябрьским вечером под предлогом посоветоваться насчет приближающегося дня рождения Сузан.

Люси крепко спала в своей постели, и на прямой вопрос, что с ней происходит, Трейси ничего не оставалось, как признаться подруге во всем.

– И вы отказали ему… из-за Клариссы! – Энн смотрела на нее так, будто не поверила своим ушам. – Но это же безумие! Ведь она взрослая женщина, мало того, женщина, имеющая мужа и двоих детей.

– Психологически Кларисса почти полностью зависит от Джеймса, – ответила Трейси безжизненным голосом, откидывая прядь волос с бледного, исхудавшего лица. – Но дело не только в этом. Я поступила так не только из женской ревности. Нельзя забывать о Люси. Неужели вы не понимаете, Энн? Если бы все дело было во мне одной, я смогла бы примириться с присутствием Клариссы в жизни Джеймса. Но как быть с Люси?

– Вы думаете, что она способна опять покуситься на безопасность вашей дочери? – сочувственно спросила Энн.

– Не знаю. Но я постоянно изводила бы себя подобными подозрениями.

– Да, конечно. Но, может быть, если бы Джеймс согласился…

– На что? На то, чтобы прекратить с ней всякие отношения? Как я могу просить его об этом, Энн? Мы же взрослые люди. Не могу же я сказать ему: ты говоришь, что любишь меня, тогда откажись от сестры. Это было бы просто непорядочно, и, кроме того, я никогда не простила бы себе, если бы вынудила Джеймса принять подобное решение. Он любит Клариссу. Скажите честно, хотели бы вы любить мужчину, который бы так поступил с близким человеком, смогли бы доверять ему? Лично я нет!

– Я понимаю, что вы имеете в виду, но должен же быть какой-то выход.

Трейси грустно покачала головой.

– Неужели вы полагаете, что я не искала его снова и снова? Если бы Кларисса не была настолько психически неуравновешенна, если бы с ней можно было разговаривать… Но все равно, даже если она поправится, всегда остается риск повторения срыва.

– О, Трейси!

– Знаю, – согласилась подруга, – но боюсь, это еще не все.

– Не все? – удивленно взглянула на нее Энн. – А что же еще?

– Думаю, я беременна.

– Что, что?!

Оправившись от изумления, Энн с беспокойством спросила:

– Но вы ведь сказали об этом Джеймсу? Он имеет право знать!

– Нет, я не говорила ему, – ответила Трейси. – Я сама еще не знаю наверняка.

– Но вы ему сообщите? – настаивала Энн. Трейси устало закрыла глаза.

– Может быть. Я так измучилась, Энн. Мне так хочется убежать куда-нибудь и спрятаться от всего мира.

Трейси уже жалела о том, что столь много поведала подруге. Интересно, как отреагировала бы Энн, узнав еще и о том, что каждую ночь она просыпается в слезах и с именем Джеймса на губах.

Было совершенно очевидно: расскажи Трейси Джеймсу о беременности, он перевернул бы небо и землю, чтобы заставить ее изменить свое решение. И иногда в моменты слабости ей приходилось бороться с искушением сделать это. В конце концов, она тоже имеет право на счастье, почему бы и нет? У ее ребенка – их ребенка – есть право на любовь обоих родителей. А Люси имеет право на нежную заботу со стороны отчима, который будет обожать и баловать ее.

Но все эти права сопровождались риском. Она не хотела подвергать детей опасности испытать последствия параноидальной ревности Клариссы. В то же время она не желала строить свое счастье на несчастье другой женщины, что неминуемо случилось бы, попроси она Джеймса прервать с сестрой всякие отношения.

Через две недели по настоянию Энн Трейси посетила своего врача, и тот подтвердил ее беременность.

Здравый смысл подсказывал, что, когда курс лечения Клариссы будет закончен и брат с сестрой вернутся обратно в Англию, Джеймс рано или поздно узнает о будущем ребенке. И если она хочет спокойной жизни, пора подумывать о том, чтобы продать магазин и обосноваться где-нибудь в другом месте подальше от Эплфорта.

Несколько раз Джеймс звонил ей из Америки, но она старалась сделать эти разговоры как можно более короткими и ничего не значащими. Лечение Клариссы проходит успешно, сообщал он, и ему удается использовать этот вынужденный визит в Штаты для улаживания своих многочисленных дел.

Пару раз она случайно встречалась с Николасом и знала, что все свободное время он проводит либо с сыновьями, либо летает через океан навещать жену в клинике.

Иногда, вопреки своему желанию, Трейси с горечью размышляла о том, насколько счастлива была эта женщина – преданный муж и не менее преданный брат. Все это казалось ей таким несправедливым.

А потом она узнала, что Джеймс с Клариссой возвращаются домой. Рассказала ей об этом Джейн. Трейси наткнулась на нее в супермаркете, когда делала повседневные покупки. При виде ее лицо домоправительницы просветлело, хотя, как и все, кто знал Трейси раньше, она выразила беспокойство по поводу ее худобы и бледности. Но если пожилая женщина и заподозрила, что это связано с отсутствием Джеймса, то милосердно не подала виду.