След шакала - Юрий Шубин

Внизу лифт остановился и, приняв кого-то на борт, начал подниматься наверх. Парень напряженно вслушивался в доносившиеся до него звуки движущегося лифта.

Сергей вошёл в подъезд, а следом за ним зашли Слепой и Гусь. Самое интересное в ситуации было то, что Сергей не знал, кто должен к нему прийти, а Гусь со Слепым не знали в лицо того, к кому они сейчас шли, — только скупое описание, похожее на плохой фоторобот.

Сергей и Гусь вошли в кабину лифта, а Слепой остался внизу, в подъезде.

— Вам какой этаж? — спросил Сергей.

— Восьмой, — угрюмо буркнул Гусь.

Сергей нажал кнопку восьмого этажа, и лифт, громыхнув закрывающимися дверями, начал подниматься. Гусь уставился на Сергея, внимательно его изучая.

— Ты тоже на восьмой? — спросил он.

— Да.

— А тебя случайно не Сергей зовут? — засмеялся Гусь.

— Сергей, — вытаращил глаза. — Вы что ко мне, от экстрасенса?

— Да, к тебе, — ухмыльнулся довольный собой Гусь. — Он просил доставить тебя к одному человеку, у него к тебе базар есть.

Слово «базар» немного резануло слух Сергея, но он не подал виду.

«Странно, — подумал он, — не мог же Эдуард Константинович братанов за мной послать? Хотя, кроме него, никто не знает мой новый адрес».

Для подстраховки Сергей все же решил спросить:

— А как его зовут? Может, тут какая-то ошибка? — неуверенно поинтересовался он.

— Ты что, не веришь мне, что ли? — обиделся Гусь. — Эдуард Константинович. Правильно?

— Да. Может, чаю попьёте? — извиняющимся за недоверие тоном предложил Сергей.

— Некогда, человек тебя ждёт.

— Тогда я переоденусь и сразу поедем.

Лифт остановился на восьмом этаже, на пол-этажа ниже парня с пистолетом. Сергей и Гусь вышли из лифта и направились к квартире. Сергей подошёл к двери и вытащил свою записку.

— Я вам даже записку оставил, что буду через пять минут, — сказал он Гусю.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Гусь краем глаза заметил спускающегося человека, но не обратил на него внимания, поскольку стоял к нему почти спиной. Сергей же, к своему ужасу, увидел, как человек на ходу вытащил из-под куртки пистолет с глушителем, и его глаза встретились с глазами Сергея.

Киллер тоже не видел Сергея, ему был известен только его адрес. Теперь же он знал наверняка, что перед ним стоит «заказанная» жертва.

Сергей видел много фильмов, герои которых благодаря мгновенной реакции, просыпавшейся в них во время опасности, обезвреживали вооруженных бандитов и выходили победителями из различных переделок. Но сейчас он по-настоящему испугался. Ноги от сковавшего его страха налились свинцом, а мозг начал выдавать на «экран» покадровый просмотр изображения. Хронику последних секунд жизни. Спрятаться или убежать было нереально.

Гусь ещё не видел, как приближающийся киллер извлёк из-под куртки пистолет, но по маске ужаса на лице Сергея понял, что сзади него смертельная опасность.

Не раздумывая ни секунды, Гусь резко оттолкнул Сергея в сторону и отскочил сам. В то же мгновение сзади что-то два раза щёлкнуло, и там, где только что стоял Сергей, со стены полетела штукатурка, обнажая глубокие отметины от пуль.

Киллер, не ожидавший такой прыти от шедшего за Сергеем мужчины, лишь какую-то долю секунды потратил на коррекцию своих действий, отыскивая стволом жертву, но и этого времени было достаточно для решения исхода схватки. Падая на бок, Гусь выхватил свой пистолет и навскидку выстрелил по противнику. С первого же выстрела, громыхнувшего в тишине подъезда, как гром среди ясного неба, он осадил наемного убийцу навсегда. Пуля вошла в грудную клетку, выломав кусок ребра, и, начав крутиться, попала в сердце. Киллер, выронив оружие, отлетел на метр назад и, ударившись о стену, медленно опустился на пол. Около него очень быстро образовалась ярко-алая лужица, поглотив рукоятку валявшегося тут же пистолета. Смерть была мгновенной, человек даже не успел вскрикнуть, только как-то тяжело выдохнул воздух. Он совсем не собирался умирать, это не входило в его планы. Он был ещё достаточно молод, как и объект, на который его навели, но об объекте он думал меньше всего. Подумаешь, какой-то молодой лох. А у него впереди маячила целая жизнь: обеспеченная, с курортами Мертвого моря. Ведь можно было завязать и уехать, но… вместо курортного Мертвого моря этот человек попал в море вечности без покаяния и причастия.

Никто из соседей не решился выглянуть из своей квартиры и поинтересоваться, что случилось и не нужна ли кому-то медицинская помощь.

Трудно в данной ситуации обвинять людей в бездушии или черствости. К этому их приучило простое чувство самосохранения. С тех пор, когда выстрелы в столице стали раздаваться каждый день, а выпуски криминальных новостей стали похожи на сводки с фронта, обыватели стали другими — в них поселился страх. Страх за себя, за своих близких, за свое будущее. И этот страх ежедневно подпитывается всё новыми и новыми сводками об убитых и раненых за прошедшие сутки. И конца этому процессу на ближайшее будущее так и не видно.

Первым опомнился Гусь.

— Вставай, уходим, — шепнул он бледному как снег Сергею.

Тот поднялся, еще не понимая, что здесь произошло, и направился к лестнице.

Не мешкая, они спустились вниз, где их поджидал Слепой, и, погрузившись в машину, немедленно уехали со двора.

— Чё там-за пальба у вас была? — наконец спросил Слепой.

— На засаду нарвались, — ответил ему Гусь.

— Ты чё, офигел? Какая засада, откуда?! Мусора?

— Наёмника встретили. За Серегой пришёл. Пришлось грех на душу взять.

— Ну вы даёте! Выбросил ствол-то?

— Не успел ещё. Жалко, бля… хороший.

— Возьмёшь другой.

Слепой остановил машину около строящегося дома.

— Давай, я его похороню.

Гусь отдал товарищу пистолет. Тот вытащил из него магазин, тщательно протёр тряпкой с бензином и положил в тайник машины. Пистолет он тоже протёр и забросил в залитый водой и глиняной жижей строительный котлован.

— Порядок. Можно ехать к шефу.

Сергей всё это время сидел совершенно подавленный, не проронив ни слова.

— Ну ты чего, парень, совсем захандрил? — попытался успокоить его Гусь.

— Да не по себе как-то. Столько новых впечатлений… Спасибо вам. Если бы не вы, меня бы уже не было.

— Да ладно, всякое бывает. Сочтемся. Между прочим, тебе шефа нашего благодарить надо. Он как почувствовал и послал нас за тобой.

— А кто ваш шеф, куда мы едем-то?

Гусь со Слепым переглянулись и заулыбались.

— Шеф у нас авторитетный, — не без гордости заметил Слепой.

— А. где он работает? — спросил Сергей, на что братаны дружно засмеялись.

— Всему своё время… Сейчас приедем, и он сам тебе все расскажет. Вот уже и приехали.

Машина остановилась перед фасадом офиса, рядом со стоящим там же «Мерседесом».

— Посиди пока тут, — Сергею показали на огромный кожаный диван в холле. — Мы доложим, что приехали.

— Ну, как дела? — встретил подручного Мономах.

— Валера, ты, как всегда, прав, — начал Гусь, — нарвались на мочилу. Он Инженера этого пас. Сзади, паскуда, к нам подобрался… Короче, пришлось его завалить.

Выслушав рассказ о поездке, Мономах некоторое время молчал, потом спросил:

— Мусорам приветов не оставили? Не придется мне дачки [Передачи носить.] вам собирать на отсидку?

— Нет. Ствол выбросили. Правда, это всё на этаже Инженера произошло. Могут его потянуть, если он в той съёмной квартире обозначился.

— Нарисовали ему, кто я такой?

— Не стали пока. Решили, что сам скажешь, если базар у вас будет.

— Ладно. Позовите его.

Сергей вошёл в кабинет и поздоровался с сидящим за столом Мономахом.

— Валера, — представился Мономах, — присаживайся.

Сергей сел за стол.

— Ну что, Сергей, говорят, ты сегодня боевое крещение принял? — улыбнулся Мономах.

— Да уж. Мне сказали, что я вас должен благодарить за свое спасение. Только я не понимаю, почему вы за мной послали.

— Я и сам еще всего не понимаю, поэтому и решил познакомиться с тобой и разобраться в этом деле вместе.

Сергей уже догадывался, что человек, сидящий напротив, и есть тот авторитет, о котором ему говорил Эдуард Константинович. Но странное дело, Сергей не почувствовал к нему той неприязни, которую обычно испытывал к бандитам и уголовникам. Ни понтов, ни растопыренных веером пальцев, ни режущей слух «фени». Человек как человек. Хотя нет, кое-что всё-таки отличало авторитета от всех остальных людей, задавленных бытом. Какая-то едва уловимая, особенная манера держаться свободно, независимо.

— Кстати, ты знаешь, что жить в квартире, которую ты снимал, тебе теперь нельзя? Я понимаю, что ты ни в чём не виноват, только мусорам это долго придется растолковывать. У тебя там остались вещи, документы?