Президент Фу Манчи - Сакс Ромер

Хэпберн вошел в офис как раз в тот момент, когда Найланд Смит опускал трубку на рычаг. Смит обернулся и вскочил на ноги.

Сара Лэкин, сидевшая в кресле у стола, вопросительно взглянула на вошедшего. Марк Хэпберн отрицательно покачал головой и снял очки.

— Почти наверняка можно утверждать, — произнес он по обыкновению бесстрастным, монотонным голосом, — что аббат Донегаль здесь еще не появлялся.

Найланд Смит принялся расхаживать взад-вперед по комнате, дергая себя за мочку левого уха. Потом сказал:

— И с Мотт-стрит тоже никаких новостей не поступало. Я начинаю удивляться… и сомневаться.

— Я считалась с вашим мнением, — раздался серьезный голос мисс Лэкин. — Но никогда не скрывала своей точки зрения. Полагаю, поверив письму (написанному, надо признать, действительно рукой Орвина), вы совершили ошибку.

— Телефонный звонок Мориса Норберта, поступивший сегодня утром, подтверждает верность предпринятых нами шагов, — сухо заметил Хэпберн.

— Здесь я должна согласиться с вами, капитан Хэпберн, — признала мисс Лэкин. — Но не могу понять, почему мистер Норберт не смог навестить меня или вас лично. Действительно, у Орвина есть обыкновение скрываться от прессы перед разными важными выступлениями, но до сих пор я входила в число его доверенных лиц. — Она поднялась с кресла. — Я знаю, сэр Дэниз, что вы сделали все возможное, чтобы установить местонахождение Орвина. Но я боюсь. Так или иначе, я боюсь.

Издали донесся приглушенный восторженный рев толпы.

— Посмотри, кто это, Хэпберн, — резко приказал Найланд Смит.

Хэпберн выбежал за дверь. Мисс Лэкин пристально смотрела в мрачное загорелое лицо человека, расхаживающего взад-вперед по комнате. Внезапно он остановился перед ней и, положив руку ей на плечо, быстро, проговорил:

— Возможно, вы правы, а я нет. Однако я верю, что Орвин Прескотт появится здесь сегодня вечером.

Марк Хэпберн вернулся и лаконично отрапортовал:

— Мэр Нью-Йорка. Начали съезжаться большие люди. — Он взглянул на часы. — До начала еще полно времени.

— В любом случае мы сделали все, что могли, — сказал Найланд Смит. — И нам остается одно: ждать.

ГЛАВА XX

КИТАЙСКИЕ КАТАКОМБЫ

(продолжение)

Орвин Прескотт оделся с большей тщательностью, чем обычно. Морис Норберт принес ему вечерний костюм и дорожный несессер — и в великолепно оборудованной ванной комнате, смежной со спальней, Прескотт принял душ, побрился и нарядился для столь важного события.

Сестра Арлен доступно объяснила доктору отсутствие окон в палате: это была специальная комната для отдыха, в которую помещали пациентов со случаями нервного переутомления. Доктор Сигмунд счел целесообразным поместить сюда нового больного, — особенно ввиду предстоящих последнему тяжелых испытаний. Орвин Прескотт еще не видел своего лечащего врача. Вполне довольный состоянием пациента, тот оставил его на попечение сестры Арлен, а сам отправился по вызову к какому-то больному.

Орвин Прескотт был готов остаться под опекой сиделки сколь угодно продолжительное время. Хотя в жилах сестры Арлен явно текла какая-то восточная кровь, она казалась доктору самым очаровательным существом из всех когда-либо встреченных им в жизни.

Он понимал, что начинает увлекаться этой грациозной девушкой, чей ласковый голос звучал во всех его тревожных снах, предшествовавших полному выздоровлению. И теперь, стоя перед зеркалом, Орвин Прескотт подумал, что за годы своей политической карьеры он никогда еще не выглядел столь внушительно и уверенно. Он пристально изучал свое тонкое, почти изможденное лицо, бледность которого лишь подчеркивала выразительную линию темных бровей и коротких седых усов.

Орвин Прескотт полностью контролировал ситуацию. Прописанные лечащим врачом препараты, безусловно, обладали замечательными свойствами. Сознание доктора было на удивление свежим и ясным: он отчетливо помнил каждый факт и каждую цифру из материалов, подготовленных Норбертом к сегодняшнему выступлению. Прескотт предвидел все возможные перипетии дебатов: его подсознание опережало ход времени. Он знал, что сегодня ни один кандидат на президентский пост не в силах победить его. Ему нечего опасаться грубого красноречия Харвея Брэгга.

Вполне удовлетворенный своей внешностью, доктор Прескотт нажал на кнопку звонка, и в палату вошел Морис Норберт — тоже в вечернем костюме; выглядел он весьма импозантно.

— Я велел подать машину через двадцать минут, доктор, — доложил секретарь. — Сейчас я поеду вперед, чтобы предупредить наших друзей о вашем скором прибытии и обеспечить должные условия для выступления. Вы никогда не выглядели более готовым к решающему сражению.

— Спасибо вам за такого замечательного врача, Норберт. Я никогда не чувствовал себя более уверенно.

— Приятно слышать. Теперь я поеду вперед. Вы выезжайте через двадцать минут. Ваши вещи отсюда я заберу завтра. Полагаю, лучше ехать в машине с опущенными жалюзи. Меньше всего нам нужны уличные овации, которые могут задержать вас. Итак, жду вас в Карнеги-холле.

Через две минуты после ухода Норберта в палате появилась сестра Арлен.

— Я уже начал бояться, что не увижу вас перед отъездом.

Девушка стояла у двери, положив руку на изящное бедро, и смотрела на доктора миндалевидными черными глазами.

— Как вы могли подумать, что я отпущу такого интересного пациента, не пожелав ему удачи в сегодняшнем выступлении?

— Ваше пожелание значит для меня очень много. Я никогда не забуду вашу доброту.

— Вы очень любезны. Я всего лишь выполняла свой долг.

Она опустилась рядом с ним на диванчик и взяла предложенную доктором сигарету из портсигара, предусмотрительно оставленного в палате Норбертом. Орвин Прескотт смутно чувствовал, что девушка несколько напряжена.

— Надеюсь снова увидеть вас когда-нибудь, — сказал он, давая сестре Арлен прикурить. — Или это слишком смелая надежда?

— О нет, — девушка улыбнулась. — Не вижу причины, почему бы нам не увидеться когда-нибудь. Но… — она поколебалась, быстро взглянула на Прескотта и тут же отвела взгляд в сторону. — Я практически оставила светскую жизнь. И покажусь вам чрезвычайно скучной собеседницей.

— Почему вы оставили светскую жизнь? — серьезно спросил доктор Прескотт. — Вы такая молодая и красивая. Весь мир открыт перед вами!

— В каком-то смысле да. Возможно, когда-нибудь мне представится возможность все объяснить вам. Но сейчас… — сестра Арлен поднялась с диванчика. — До вашего отъезда я должна выполнить еще одну обязанность… это указание лечащего врача.