Первое свидание - Жанна Ласко

Летисия: Ах, подонок! Он снова удерет?

– Вы знаете, что он приходил в библиотеку встретиться со мной?

– Пьер?

– Он хотел удостовериться, что я не собираюсь бросить вас обеих.

– Ты шутишь!

– Полагаю, он думал, что я – старикашка, который в ярости оттого, что к нему вторглись, и мечтает снова оказаться в приятном одиночестве.

– Пьер приходил встретиться с тобой? Не могу опомниться!

Летисия: Все верно… Он приходил убедиться, что Альбер всерьез привязан к маме. И не должен был разочароваться. И сразу решил поднять паруса.

– Мы не смогли поговорить долго, потому что пришла одна коллега и села за наш столик в кафе. Твоя история с медсестрой навела меня на мысль о ней. Видела бы ты эту девицу! Надо прямо сказать, она такая скрытная, бесцветная, некрасивая. Но как она переменилась, едва увидела его. Она с ним так кокетничала! Я такого никогда не видел!

Летисия: Приревновал?

– А Пьер?

– Она его определенно испугала. Он очень быстро ушел. А она захотела все узнать о нем. И попросила у меня его телефон.

– И ты ей дал?

Летисия: А чего ему церемониться, если эта куколка, возможно, избавит его от папы!

– Естественно! Послушай, ты всегда сетуешь, что он увлекается только глупыми женщинами, а вот Катрин, может быть, изменит его.

– Не смейся над ним!

Алъбер: Не трогать Пьера, он под защитой! Она имеет право говорить о нем плохо, а я ни-ни, мне лучше не высовываться.

– Ну и шельмец твой муж!

– Не называй его так, это смешно.

Альбер: Что ее смутило больше: «шельмец» или «муж»? Будем считать, что «муж».

– Тогда разводись!

Летисия: А потом что, снова?

– Если ты и правда считаешь это важным, но что изменится? Наши дочери от этого не перестанут быть нашими дочерьми, квартира их домашним очагом и…

Летисия: Вот так!

– Но я тот мужчина, которого ты любишь?

– Ты догадываешься?

Летисия: Я брежу!

– Итак?

– Ну что ты хочешь от меня?

– Жениться на тебе, вот что! Чтобы была ясность!

Летисия: Что, не выгорело, приятель?!

Брижитт: Я это чувствовала, чувствовала! Это прекрасно, восхитительно! И невозможно! Зачем же он сказал мне это при Летисии?

Альбер: О, она очаровательна! Покрылась румянцем, совсем как юная девушка! Я люблю тебя, моя Брижитт, я люблю тебя!

– Вы не принадлежите к старой школе, мсье Альбер?

– Нет, совсем нет.

– А я – да! Итак, на колени, юный Пеншо, и попросите моей руки как положено. Пожалуйста.

Летисия: Э-э, мама, не делай глупостей! Не надо играть с этим!

– Здесь, сейчас? В очереди?

– Если ты меня любишь…

– Если я это сделаю, ты скажешь мне «да»?

Летисия: Слабо!

– Обещаю!

– Мадемуазель Брижитт, пожалуйста, не угодно ли вам стать моей женой?

Летисия: Ой, дурак! При всех бухнулся на колени! Умереть можно! Мама не устоит!

– Согласна, согласна! Встань скорей! Ты великолепен!

Летисия: Вот так, черт побери! Надо сказать, что он сделал все возможное. Что теперь скажет папа? Ясное дело, он с этим не примирится…

– Ты наверняка думала, что я сдрейфлю? Однако в этом не было ничего страшного. Всю мою жизнь всем было наплевать на меня, в любом случае. На этот раз игра стоила свеч!

– Надеюсь, вы не пожалеете об этом, доблестный кавалер!

Брижитт: И я тоже. Но когда я вижу Летисию… Она уже не улыбается. Ах, не такая уж большая разница, она постоянно кривит физиономию по любому поводу. Хуже не будет! Не станет лее она всегда отравлять мне жизнь. Нет, я не должна так говорить. Это ужасно для нее. Ну почему он выбрал время просить моей руки при ней? Чтобы мне не пришлось самой ей говорить об этом?

– Во всяком случае, ты правильно поступила, дав согласие: это в последний раз я предлагаю женщине руку и сердце. Ох, как трудно подниматься! Молодой человек, вместо того чтобы втихую посмеиваться, не соблаговолите ли помочь молодому влюбленному старику принять достойную позу?

– Я не смеюсь, мсье, совсем наоборот. Я восхищаюсь. Примите мои поздравления!

Летисия: Подумаешь, он восхищается! Он что, чокнутый? Старый дурак на коленях перед моей матерью, и он восхищается? Сам подонок, да!

МЕЖДУ СЕСТРАМИ

– Погоди, Летисия, напротив, это гениально!

– Ты находишь?

– Вообрази! Чтобы сделать такое, нужно очень ее любить! На коленях! Расскажи еще раз. Ой, придвинь ноги, они у тебя совсем заледенели!

– Тогда дай мне плед. А мне было стыдно! Все на нас глазели!

– Да все завидовали маме!

– Ты просто больная, бедная сестричка. Тебе бы это понравилось?

– Если бы это был Альбер, то, наверное, нет, но вообще-то понравилось бы.

– А я нахожу это недостойным!

– Ты перестанешь кривить физиономию? Сколько тебе лет? Ты не понимаешь, что сейчас портишь жизнь своей матери?

– О-о! Да ладно, хватит!

– Она боится сделать тебя несчастной и потому рискует потерять Альбера.

– Я считаю это нормальным.

– Ты думаешь, что говоришь? Ты рассуждай не только с позиции своих четырнадцати лет, ты могла бы сделать небольшое усилие и постараться видеть чуть дальше своего носа.

– Конечно, не тебе грозит постоянно жить с этим старым дураком.

– На мой взгляд, отчимы бывают и похуже.

– Да, бывают и хуже: этот не будет меня бить, не будет насиловать. Ты права, я, наверное, зря жалуюсь. Но он хочет, чтобы я ложилась спать в десять, не смотрела телевизор, пока не сделаю уроки, обращается со мной как с ребенком. Конечно, могло бы быть еще хуже…

– Безусловно. Но тебя не радует мысль, что твоя мать счастлива?

– Она не счастлива!

– А кто виноват в этом?

– Папа?

– Не только.

– Я?

– Вот именно! Как мне кажется, ты ничего не делаешь для того, чтобы облегчить ей жизнь.

– Тебя стесняет, когда я перебираюсь к тебе?

– Да нет, глупышка. Но мама была бы счастливее, если б ты не сбегала каждый раз, когда она приглашает Альбера… И ешь над подносом, у тебя в посте пи уже полно крошек. А. если бы ты приложила немного усилий, чтобы найти у него хорошие качества?

– Я не могу, он мне не нравится.

– Спасибо, я поняла. Знаешь, он иногда приходит повидаться со мной, когда я выхожу с работы. И мы с ним неплохо ладим.

– Тем лучше для тебя! А я его не люблю!