Ангелы молчат - Николаос

Он поднял голову.

— А? Что?

— Тебе снился кошмар?

— Угу… — Он приподнялся, протирая глаза тыльной стороной ладони. — Кошмар. Снилось, что я реву, как девчонка… и мне так плохо… Что-то случилось?

Дежа вю…

— Просыпайся, поедем посмотрим на дом при свете дня.

— Какой еще день и какой еще дом?

— Не прикидывайся, тот самый дом, ради которого мы ночью по кладбищу шастали.

Джош слез с кушетки и потянулся в позе золотого сечения да Винчи. Ох-х и повезет же какой-нибудь засранке… Впрочем, я, кажется, об этом уже думала.

— Кира, ты случаем не пила? Какой ночью, если только вечер.

— Блин…

То было видение, теперь я и сама почувствовала. Все выглядело не так, ощущение реальности нашего с Джошем кладбищенского сафари постепенно таяло и превращалось в сон.

Кроме того, что я отлично помнила дом.

— Одевай-ка свое чудное тело в футболку, которая, кстати, валяется под столом, и едем. Мои видения пока не врали мне, как и твой даппи.

— Перри берем?… стой, а откуда ты знаешь про даппи?!

— Оттуда же, откуда знаю, что Перри спит.

Про футболку он не спросил. Наверное, это мелочь по сравнению с семейной колдовской тайной.

По дороге я рассказала Джошу свою догадку о Фокси Лютор. То, как он реагировал, примерно вписывалось в мое видение. Хотя я неплохо знаю Джоша и безо всяких там видений.

Мы быстро нашли дорогу, но подъехать я не смогла. И не мудрено. Дом обмотали желтой лентой, у входа стояли две полицейские машины.

Через порог осторожно тянули каталку с трупом, упакованным в черный брезентовый мешок. Довольно бесформенный мешок. Даже издалека я видела, что руки полицейских красные от крови.

Около дома собралась немаленькая толпа, в которую мы и затесались.

— Что случилось? — спросил Джош у какой-то припанкованной девчонки. Она покосилась на него и, видимо, оценив по высшему баллу, ответила:

— Странная была дама, живет здесь лет десять, а мы даже не знали, как ее зовут. Сказали, вроде, током стукнуло. Но я слышала, — она понизила голос, — ее растерзали и раскидали по всей гостиной. Полиция целый час собирала в мешок по углам. А почему вы спрашиваете? Вы ее знали?

— Да нет, просто ехали мимо…

Болтливые девчонки — Божий бич. Мы поспешили уехать, пока на нас не начали обращать внимание.

— Ну и облом, — сказал Джош. — Это могла быть Фокси?

— Не могла. Фокси сейчас было бы тридцать, а эта выглядела далеко за сорок. Я ее рассмотрела. Это не Фокси.

— Тогда не знаю. Тупик.

— А я знаю. Мы должны поговорить с Аттилой Утором. Ты, конечно, скажешь — у нас нет доказательств. Но мы не будем рассказывать про Фокси. Мы просто поспрашиваем о ней как о сфинксе.

— Какая ты умная, все ты знаешь, — нахмурился Джош, но я примирительно потрепала его за кончик косички. Они были так плотно приплетены к голове, что достать можно было только торчащий ананасный хвостик сзади.

— У меня было видение, забыл?

— Все равно уже ночь. Мы же не попремся к Аттиле ночью?

Иногда Джош бывает пугающе рассудителен. Впрочем, я, кажется, об этом уже думала.

Мы вошли в мой кабинет, но стол был пустым.

— Где доктор Мастертон? — спросила я у Мелиссы.

— Он уехал. Просил передать, что нашел зацепку.

— Надо же. Мы хотели сказать ему то же самое. Ладно, Джош, посидим здесь до утра, а там Перри вернется, и мы решим, что делать.

— А если не вернется?

— Тогда я поеду к Утору. Думаю, Перри хватит сообразительности позвонить, если задержится.

— У тебя же мобила сломалась.

— Вот зараза, точно… Стыдобище, нет времени заменить телефон! Ладно, поэксплуатируем твой пейджер.

— А я его потерял, — невозмутимо сообщил Джош, сделав лицо «брендан фрейзер» и попутно строя глазки Мелиссе. Но поскольку она была абсолютной лесбиянкой, имела жену-подружку и годовалую дочь Селесту, я за нее не особо переживала. А вот Джош заслуживал хорошего пинка.

ПЕРРИ

Лучше быть кем-то другим, чем вообще никем.

Я и не заметил, как заснул. Когда проснулся, Кира и Джош исчезли в неизвестном направлении и даже ничего не сказали Мелиссе. Это могло значить одно — дело срочное. И не особо опасное, раз не растолкали меня.

Двух часов сна мне хватило с головой, и я собрался снова с головой уйти в дела. Кофе было достаточно, и я пошарил в ящике в поисках сигарет, но нашел только пустую пачку.

Но сигареты у меня есть всегда, это аксиома. Никто не делает столько запасов, только я и бурундуки. Сигареты натыканы везде — за картинами, между книгами, по карманам, откуда их потом с проклятиями извлекают в химчистке. Периодически уборщицы тайком опустошают мои заначки, но их от этого не убывает. Напоминает рог изобилия и съедает приличные деньги, как любая дурная привычка.

Я критически осмотрел вешалку, раздумывая, в каком кармане вернее всего найти пачку, потом сунул руку наобум. И тут я увидел нечто.

Нечто было курточкой Эвы, которую Лиз, видимо, забыла в моем кабинете. Случайно я зацепил ее, и на пол упала скомканная записка. Первым порывом было положить ее назад в карман, но сейчас были не те обстоятельства, чтобы культивировать этику.

Я развернул помятый клочок.

«Увидемся в магиле после девити».

Судя по орфографии и почерку писавший эту записку явно страдал дислексией. Буквы похожи на печатные — большие и неуклюжие. По первому впечатлению это напоминало угрозу типа «увидимся в аду», если бы не указание времени. Глупо как-то назначать время собственной смерти.

Я положил записку перед собой. Что значит — в могиле? На кладбище? Эве девять лет, и сомнительно, что она встречается с кем-то на кладбище, тем более ночью. Это могло значит одно — записку писали не ей.

А кому?

Черт, какой я идиот в самом деле. Адаму. Конечно, эта записка была для Адама, а Эва стащила ее и следила за братом до самого места встречи-нападения! Но при чем тут могила?

А почему бы не спросить? Не уверен, что Лиз будет в восторге, но иного выхода не вижу.

Я схватил куртку и быстрым шагом направился к выходу.

— Мелисса, я отлучусь.

— Что-нибудь передать доктору Кастл?

— Когда они вернутся, передайте, что я нашел зацепку.

Я никогда не бывал дома у Лиз Уоррен и еле-еле нашел — может быть, потому, что квартира была в одном из десятка абсолютно одинаковых домов на улице. Поднимаясь на лифте, я все думал, что сказать, ведь они наверняка давно уже спят. Сначала с трудом спровадил Лиз домой, уверив, что Эва в порядке и можно позволить себе поспать, а сам припираюсь среди ночи и бужу.