Хитник - Михаил Бабкин

– Вот именно, – мрачно согласился Хитник. – Можешь не сомневаться, уж наваляют нам так наваляют! Чтоб не глазели попусту.

– А чего они собираются делать? – гном с азартом следил за происходящим, – крушить-ломать всё подряд, да? Модя, ты ж поди не в первый раз с этими типчиками сталкиваешься… Столы-то жечь будут? А будку взрывать?

– Уше и фгли, и вфывали, – сердито прогудел Модест. – Только зья – бутка-то пфочная, с толком зашарованная! Но раньфе они бес федьмы приеффали. А фто сейфас буфет – не наю.

Тем временем «психическая атака» перешла в физическую: заглушив двигатели, боевые мотоциклисты приступили к следующей фазе устрашения – принялись лупить битами по стенам пивной будки. Грохоту, конечно, случилось преизрядно, но толку не было никакого: биты отскакивали от стенок, не нанося им никаких повреждений. Словно колотили резиновыми палками по резиновой же плите. Впрочем, судя по тому, с каким ленивым энтузиазмом действовали байкеры, на реальный результат они вовсе и не рассчитывали – просто отрабатывали обязательную программу. Выполняли погромный ритуал.

Ведьма вновь махнула рукой – мотоциклисты расступились, отошли от пивнушки подальше и со скучающим видом принялись ждать продолжения. Видимо, план атаки был разработан заранее и в каких-либо дополнительных командах не нуждался.

– Милицию вызвать надо, – вполголоса сказал Глеб. – Или ОМОН… или какое там ваше маго-ведомство занимается охраной правопорядка и имперскими стратегическими запасами магосилы.

– Тумаю, фто тятя Вано уше вышвал, – мрачно сказал Модест, – та фряд ли они фкоро приетут. Оно им нато, в гофячую федьминскую рафборку влезать? – Тем временем ведьма, проделав руками сложные пассы, вынула из воздуха приличных размеров сиреневый шар. Внутри шара – это было видно даже от столика – мела снежная метель; коротко размахнувшись, ведьма метнула колдовской снаряд в сторону будки. Шар, словно выпущенный из катапульты, мгновенно преодолел небольшое расстояние, прилип к амбразуре пивнухи и за считанные секунды растёкся по всей невзрачной постройке, обтянул её блестящей сиреневой плёнкой.

Будка покрылась изморозью, закряхтела-затрещала, быстро остывая: по стенкам зазмеились трещины, становясь всё шире и глубже. Похоже, ледяное колдовство действовало неспешно, но верно. И хотя пивнушка была зачарована, как о том сообщил Модест, шансов уцелеть у неё не существовало. Уж больно серьёзное оружие применила ведьма! Поди, заморозила в лёд и пиво, и Контролёра-пивщика…

– Так вот она какая, горячая ведьминская разборка, – хихикнул гном. – Прям так и пылает, так и жжёт! Эх, люблю глядеть на всяческие разрушения, особенно издалека. Очень оно, знаете ли, познавательно и для организма ободрительно…

– Тятя Вано! – изумился Модест, тыча пальцем вверх, в сторону крыши пивной, – фто он затумал? – Глеб посмотрел: на крыше будки, белея покрывшим одежду, кепку и усища инеем, сидел на корточках щупленький торговец пивом, он же Контролёр под прикрытием – наверное, у него там имелся аварийный лючок, именно для подобных случаев. Сдаваться байкерам и ведьме бравый дядя Вано ничуть не собирался: в руках у него была ржавая железяка, напоминающая отрезок водопроводной трубы с плоской нашлёпкой на одном конце и согнутой из той же трубы рукоятью на другом.

Ни ведьма, ни байкеры дядю Вано пока не заметили, что давало ему пусть и временное, но несомненное стратегическое преимущество.

– Ба! Трансглюкатор! – в ужасе завопил гном, спрыгивая с ящика и собираясь задать стрекача, – представление перестаёт быть томным, пора рвать когти! – но убежать никуда не успел: Модест вовремя поймал его за шкирку и вернул на ящик.

– Решил фмотреть, так фмотри, – угрюмо молвил здоровяк. – И фапомни: мой друфья – они и тфои друфья. А друфей в бете не бфосают!

– И то верно, – вздохнул Федул, на всякий случай доставая из кармана водочный пистолет.

Глеб хотел было поинтересоваться, откуда взялся фантастический «трансглюкатор», которого в реальности никогда не существовало, но, вспомнив о великой роли кино в жизни магиков, спрашивать не стал. И так понятно – из «Кин-дза-дза» спёрли, откуда ж ещё!

– Ох и дураки же вы все, – огорчился Хитник. – Что за идиотская ситуация! Из ничего, из пустяка возникшие проблемы… Давным-давно надо было уйти, убежать, заняться своими делами, а не лезть в чужую драку! Чувствую, у этой парочки ума хватит ввязаться в ненужный им бой… ну хоть ты-то, Глеб, будь благоразумен. Стой и не трепыхайся. Не лезь на рожон!

– Друзей в беде не бросают, – упрямо повторил Глеб слова Модеста. – Надо будет, так и полезу.

– Тьфу на тебя, – разъярился Хитник, – а если тебя прихлопнут, что же будет со мной?

– Что-нибудь да и будет, – рассеянно ответил Глеб. – Надеюсь, что все маго-хаки, как и псы, обязательно попадают в Рай.

– Шутник он, – фыркнул Хитник, – балагур. Мда-а, дела… Ладно, придётся и мне в вашей затее поучаствовать, никуда не денешься.

– Как – поучаствовать? – Глеб не отрывал взгляда от крыши: дядя Вано поднял своё бредовое оружие, прицелился в ведьму.

– Уж как-нибудь, – туманно ответил Хитник и умолк.

Ведьма вовремя почуяла опасность: далеко отпрыгнув в сторону, она упала, прокатилась по земле, потеряв плащ, тут же вскочила на ноги. Мотоцикл, возле которого стояла девица, вдруг подёрнулся маревом и бесшумно растаял – сначала кожаные сиденья, потом руль, колёса и рама; дольше всех висел коричневый флаг, сам по себе висел, но наконец исчез и он. Ведьма зло выругалась – это были её первые слова за всё время налёта – после чего, не раздумывая, метнула в дядю Вано огненный фаерболл. Неприцельно метнула, как придётся.

Возможно, дядя Вано и смог бы отбить эту атаку: стрельнуть в огненный шар из трансглюкатора, или попросту уклониться, пропустить чародейный заряд мимо себя. Но, к сожалению, фаерболл ударил в ледяную будку, в сиреневое морозильное покрытие – тут-то Глеб воочию и увидел, что означает поэтическая фраза «сошлися вместе лёд и пламень!» Будка мигом затрещала, пошла густым паром; внутри неё что-то гулко ухнуло – крыша резко приподнялась, швырнув дядю Вано в сторону троицы у столика, и нехотя развалилась на составные доски-дощечки. В вечернее небо, словно вспугнутая стая воронья, взлетели горящие обрывки просмоленного толя; упавший на землю раскалённый шифер рассыпался с характерным звуком короткой автоматной очереди.

Модест с неожиданной для его комплекции резвостью кинулся вперёд, глядя вверх как бейсболист на удачно отбитый мяч: широко раскинув руки, бабай с истошным криком: «Беру! Беру!» поймал дядю Вано, не удержался на ногах и они вдвоём укатились по траве за столики. Где и остались лежать, оглушённые падением.