Огненный цветок - Линда Инглвуд

Неужели он действительно играл с ней, как с той рыбой, подманивая лишь для того, чтобы, поймав, подержать и потом великодушно отпустить? И как с его богатым опытом общения с женщинами можно было не понимать, что она не нуждалась в подобном великодушии, но и не могла преодолеть свой собственный стыд и гордость, чтобы признаться ему в этом?

Ночью Дженифер долго не могла уснуть. Ей было грустно.

9

Дом в Линневорде встретил ее телефонными трелями. Захлопнув за собой входную дверь, она стремительно вбежала в гостиную, бросила на диван сумку и плоский портфель из цветной кожи, схватила трубку и, задохнувшись, одними губами прошептала:

— Алло, я слушаю!

В трубке привычно зазвучал голос ее подруги, секретарши главного редактора, которой Дженифер оставила запасной ключ от дома, чтобы та во время ее отсутствия поливала цветы.

— Алло! Привет, это Джеки!

— Да, Джеки, здравствуй... — ответила она и подумала, мол, вот и началась прежняя жизнь, в которой крутишься как белка в колесе: работа, дом, снова работа и бесконечные разговоры по телефону...

— Давно вернулась? Как поездка? Что интересного?

— Только что вошла, даже туфли снять не успела...

— С цветами все в порядке, уход был обеспечен, можешь убедиться! — жизнерадостно отрапортовала Джеки.

— Ты специально звонишь, чтобы рассказать мне об этом? — поинтересовалась Дженифер, сразу же заподозрив, что подруга беспокоит ее совсем по иной причине. И не ошиблась.

Та пропустила мимо ушей ее вопрос, заговорщицки понизила голос и сообщила:

— Сегодня тебе трижды звонил мужчина! Представился старым знакомым, сказал, что по его расчетам ты должна быть в редакции, поскольку дома к телефону не подходишь...

— Какой еще старый знакомый? Как он, говоришь, представился? Алло, Джеки?! — Дженифер пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться и взять себя в руки.

— Я же сказала, сначала он называл себя только старым знакомым. Был очень любезен, но настойчив...

— Ну, а потом? Ты сумела узнать его имя? Как его зовут?

— Бертолд Гринвуд! Да, именно так! Кажется, я читала какой-то захватывающий любовный роман, и там тоже героя так звали...

— Какой еще роман?! О чем речь?! — пере-, спросила она, стараясь за мнимым непониманием скрыть волнение.

— Везучая ты, Дженифер! Я представляю, что это за мужчина... От одного голоса можно с ума сойти!

— У Бертолда Гринвуда голос как голос. Самый обычный... — пожала она плечами, стараясь вложить в каждое слово весь имевшийся запас равнодушия.

— Ну, я бы так не сказала, — усмехнулась на другом конце провода Джеки. — Обворожительный баритон с легкой хрипотцой. Мужчина, по-моему, что надо. Поверь, уж я в этом толк знаю. Так что держи его, подружка, крепко...

— Ладно, Джеки, спасибо за ценный совет, — сухо проговорила Джен. — А теперь, пожалуйста, выкладывай точно, что он сказал. Ты дала ему мой адрес?

— Я что, по-твоему, чокнутая? По телефону я могу болтать о чем угодно, но у меня хватит ума не выдавать такую информацию первому попавшемуся типу. Впрочем, если ты надумаешь ему позвонить, то сможешь найти его номер в городской телефонной книге...

— Так я и сделаю, — почти бесстрастно сказала Дженифер. — Спасибо, Джеки, телефонная книга у меня под рукой.

— Да, он еще предупредил, что звонит не из дома, но я не расслышала, откуда именно, отвлеклась на что-то более важное...

Дженифер послышались злорадно-завистливые нотки в ее голосе, и это показалось странным. Ведь они с Джеки всегда ладили.

Сделав глубокий выдох, она прогнала досаду. В конце концов ведь сама же просила никому и никогда не давать свой домашний адрес: мало ли странных людей может оказаться среди читателей ее статей и очерков? Будут потом донимать ненужными визитами... Так что Джеки всего лишь следовала ее же просьбе.

— Вот что, если сегодня он позвонит опять... — начала было Дженифер.

— Слушай, взгляни на часы! — прервала ее секретарша. — Я уже ухожу из редакции, вот только выключу из розетки кофейник...

— Вот как? Прости, совсем забыла, что рабочий день кончился! — удивившись, улыбнулась она. — Ну хорошо, тогда пока! До завтра.

— Пока, — произнесла Джеки и, прежде чем закончить разговор, добавила: — Да ты не переживай. Он, может быть, уже завтра до тебя доберется или, по крайней мере, позвонит!

В трубке раздались короткие гудки, и Джен, положив ее, пошла по комнатам, чтобы осмотреться в доме, по которому соскучилась за время командировки.

Растения на подоконниках, казалось, застыли в радостно-немом приветствии. Благодаря заботам Джеки, они действительно выглядели прекрасно, некоторые из них, кому было положено по времени, цвели и благоухали.

Зато коллекция, которой были увешаны стены кабинета Норберта, выглядела в сочетании с массивной дубовой мебелью, как показалось Дженифер, особенно удручающе. Приколотые булавками к подложке, накрытые стеклом бабочки и жуки, собранные в разных концах света, были безучастны ко всему, что происходило вокруг. Ни фантастические по красоте узоры на распростертых крыльях, ни золото и бронза, которыми отливали тельца экспонатов, ни их диковинные усы, ни замысловатые крошечные клешни, — ничто не могло заставить Дженифер любоваться ими. Напротив, она тут же вспомнила, что, живя с мужем, чувствовала себя составной частью этой самой коллекции, и поскорее вышла из кабинета, плотно затворив за собой дверь.

Да, с этим добром, оставшимся от прежней семейной жизни, надо будет расстаться, причем как можно скорее, вновь решительно подумала она.

И тут же, словно эти мысли услышал тот, кому необходимо было услышать, раздался телефонный звонок. Ее беспокоил энтомолог из Принстона. Вежливо представившись, он осведомился, правильно ли набрал номер, действительно ли это вдова профессора Стоуна?

— Конечно, — подтвердила она. — Дженифер Стоун слушает вас. Говорите, пожалуйста.

Энтомолог прежде всего выразил глубокое соболезнование по поводу безвременной кончины профессора, с которым был знаком по переписке. Причем выразил так, будто это печальное событие произошло только вчера. Что нимало огорчило Дженифер, вернуло ее к прежним переживаниям, напомнив о несчастье.

Из-за этого она почувствовала себя совершенно не готовой к серьезному разговору. К тому же еще сказывалась и самая обыкновенная усталость. После дальней дороги очень хотелось раздеться, принять душ, облачиться в любимый махровый халат, сунуть ноги в домашние тапочки с помпонами. Энтомолог же, незамедлительно перейдя к деловой части беседы, заявил, что хотел бы купить то, что его заинтересует, и затем битый час дотошно расспрашивал ее о коллекции, занудно уточнял наличие того или иного экземпляра, требовал, чтобы ему называли их непременно по латыни...