Бабушка не умерла – ей отключили жизнедеятельность - Михаил Эм

Бобылкин: Правда?

Зубова: Я хочу, чтобы вы передали компании права на использование образа Флаймэна в продажах растительного масла. Это новаторская концепция продаж, которая выведет нас на новый уровень дистрибьюции.

Бобылкин: Но…

Зубова (тоном, не допускающим возражений): Могу я считать, что предварительная договоренность достигнута?

Бобылкин: Да… если вопрос стоит таким образом…

Зубова: И еще, Иван Владимирович, пожалуйста, не исчезайте в рабочее время – по крайней мере, пока решение о новом брэнде не принято окончательно. Давать повод для досужих сплетен было бы опрометчиво. Если потребуется, берите командировочное предписание – я вам его с радостью подпишу.

Бобылкин: Я понимаю… по возможности…

Зубова: Наш Департамент гордится вашими подвигами, Иван Владимирович. Так держать!

Бобылкин (вконец смущаясь): Спасибо.

Зубова: Вы, Иван Владимирович, кофе пьете?

Бобылкин: Пью.

Зубова: Предлагаю с коньяком. У меня есть хороший, французский. В честь рождения нового брэнда. (По телефону). Зина, принесите нам кофе.

Достает рюмки и бутылку с коньяком.

Зина (заходя с подносом): Кофе, сахар, печенье…

При виде бутылки с коньяком застывает как вкопанная: коньяк Зубова распивает не каждый день. Из раскрытой двери доносятся звуки включенного Зиной радио.

Радио: Вы только что прослушали знаменитый хит певицы Эсмеральды «Фиолетовая любовь». А теперь последние городские новости. Как нам только что сообщили, на складе новогодней пиротехники, расположенном почти в центре Москвы, на К-вой набережной, вспыхнул сильный пожар. Выходы заблокированы, а пожарные не могут справиться с огнем. Количество людей, находящихся в горящем здании, уточняется.

Бобылкин вздрагивает и срывается с места.

Зубова: Иван Владимирович, вы куда?!

Бобылкин: В туалет… Извините, Ирина Витальевна, мне… очень надо…

Зубова (с улыбкой понимания): Командировочное предписание подпишите.

Бобылкин: Потом, потом.

Убегает.

Зина: Какое хамство.

Зубова: Не скажите, Зина – Иван Владимирович не простой человек, и относиться к нему следует с пониманием. Терпимей надо друг к другу относиться, девочки и мальчики. Ступайте работать, Зина.

Остается в одиночестве. Напряженно, до ломоты в висках, размышляет над проблемами мировой дистрибьюции, пока ее не отвлекает праздничный фейерверк на улице. Это горят склады с новогодней пиротехникой на К-вой набережной. Тогда Зубова выходит из кабинета и присоединяется к остальным сотрудникам, которые сгрудились у стеклянной стены и с детской непосредственностью любуются крутящимся, разбрызгивающим огни разноцветным заревом.

Занавес

Калиф и Пэри

Фантазия на темы арабских сказок

Действующие лица:

Калиф.

Служащие гарема:

Евнух, управляющий.

Пэри, наложница.

Муса, стражник.

Стражники при дворцовых воротах:

Пожилой стражник.

Молодой стражник.

Гончары:

Юсуф, смотрящий гончар.

Мамед, торговец гончарными изделиями.

Абдул, юродивый.

Нищий.

Дэв.

Мальчик.

Эмир бухарский.

Народ халифата.

Сцена 1

В гарем входит Калиф.

Калиф: Эй, евнух!

Евнух (опускаясь на колени): О, величайший из великих, могущественнейший из могучих, знаменитейший из прославленных…

Калиф: Да ладно, ладно.

Евнух: …чей ум пронизывает вселенную насквозь, а стопы упираются в земную твердь подобно слоновьим…

Калиф: Ну, это явное преувеличение.

Евнух: …милостивейший из милосердных и победоносный из непобедимых…

Калиф: Какой там победоносный, когда эмир бухарский, чтоб Аллах изжарил этого ренегата на медленном огне, нарушил наши территориальные границы. А выглядел приличным человеком! Ему военные игрища, а мне заботы – подбирай теперь подходящую кандидатуру на пост министра обороны.

Евнух (поднимаясь с колен): Не корите себя, о совестливейший!

Калиф: Почему?

Евнух: Разве это территориальные границы? Так, кусок безжизненной пустыни со змеями и перекати-полем. Нам стоило приплатить эмиру бухарскому, чтобы он забрал неплодородные земли под свое покровительство.

Калиф: Ты думаешь?

Евнух: Отрубите мне голову, если не думаю.

Калиф: Ну вот, опять. Как же вы, подданные, мне осточертели! Чуть что, сразу «отрубите мне голову», и так двадцать раз на дню! Если бы я был совестливейшим, разве стал бы рубить головы своим служащим?

Евнух: Так вы же и не рубите.

Калиф: Твоя правда, евнух. Гляди-ка, как ловко ты поддел своего властителя.

Евнух: О, наблюдательнейший из милосерднейших…

Калиф: Ладно, замяли. Принеси лучше поднос с фруктами. После государственных дел мне необходимо подкрепиться и расслабиться.

Евнух: Вот фрукты, властитель.

Протягивает поднос.

Калиф: Я попросил не только подкрепиться, но и расслабиться.

Евнух (вздыхая): Могу предложить Гюзель.

Калиф: Это ту, с широкими бедрами?

Берет с подноса изюминку.

Евнух (опускаясь на колени): О, величайший из великих, могущественнейший из могучих, знаменитейший из прославленных…

Калиф: Что там еще?

Евнух: Несмотря на крепчайшую, как ремни из конской кожи, память, вы изволили перепутать Гюзель с Гафизой.

Калиф: Значит, Гюзель не аппетитная крутобедрая брюнетка?

Евнух: Это не она.

Калиф: А какая тогда Гюзель?

Евнух: Изящная, как дикая серна, и голосистая, как райская птичка.

Калиф: А, голосистая! Теперь вспомнил. Это она в прошлый раз извивалась на постели, подобно полозу, которому отдавили хвост повозкой, и орала своему повелителю в ухо, как тысяча рожающих кошек? Я не оглох только по милости Аллаха.

Евнух: О, нежнейший…

Калиф: Нет, нет, даже не уговаривай. Отложим Гюзель на потом. Может быть, в следующем месяце…

Евнух: Как прикажете, о благоразумнейший.

Калиф: Но брюнетками, надеюсь, мой гарем укомплектован полностью?

Берет с подноса вторую изюминку.

Евнух: О да.

Калиф: Зачитай в алфавитном порядке.

Евнух разворачивает свиток.

Евнух: Абигона, Алисандра, Аспазия…

Калиф: Аспазия? Эллинка?

Евнух: Вы, как всегда правы, о памятливейший.

Калиф: Нет, обойдемся без этих распутных эллинок. Если бы ты только знал, что одна из них вытворяла со мной прошлой весной. Брр-р! Как вспомню, мурашки по коже.

Евнух: О, властитель…

Калиф: И вообще, евнух, я недоволен твоей работой. Почему гарем не пополняется? Где внимание ассортиментному минимуму? Не хочешь ли сказать, прожорливый паук, что тебе мало выделяемых дотаций? Да ведомо ли тебе, о несчастный, что расходы на гарем уже превысили третью часть государственного бюджета?

Евнух: О, властитель…

Калиф: Что ты заладил: «О властитель, о властитель»? Отвечай, когда был последний завоз?

Евнух: На прошлой неделе, о благочестивейший…

Калиф: Сколько поступило девушек?

Евнух: Двенадцать.

Калиф: Откуда?

Евнух: Финикия, Ифракия, Египет. В начале недели была эксклюзивная партия из Македонии.

Калиф: Девушки-то хоть красивые? Я это к тому, что государственные финансы нужно тратить с умом.

Евнух: Сочней спелого персика, невинней сновидений младенца.

Калиф: Невинней, говоришь? Ты внимательно смотрел? А то в прошлом году…

Евнух: Внимательней не бывает.

Калиф: Так и быть, не стану оскорблять слух напоминанием того, что случилось в прошлом году. Такого прокола, надеюсь, больше не повторится?

Евнух: Я уже тысячу раз извинялся.

Калиф: Все, проехали…

Берет с подноса третью изюминку.

Что-нибудь интересное поступило?

Евнух: Очень красивая шестнадцатилетняя македонка с большими сись… Я хотел сказать, с развитыми для ее возраста формами. Вам понравится.

Калиф: Ставлю динарий, взятая прямо с сенокоса деревенская баба. Мои отборщики тащат в гарем кого ни попадя.