Царская Семья - жертва темной силы - Любовь Миллер

Большевики, полонившие нашу Родину, не могли вынести вида величественного памятника Столыпину в Киеве и его снесли.

В заключение этой печальной главы о смерти П.А. Столыпина приводим два письма. Одно - написанное Императрицей Марией Феодоровной своему сыну, Государю, и второе письмо Государя Императора своей матери.

Императрица Мария Феодоровна 9-го сентября (ст. ст.) 1911г. писала Государю:140

«Мой дорогой Ники,

Мои мысли с тобой более, чем когда-либо, и я не могу выразить как я переживаю и как я возмущена убийством Столыпина. Правда ли, что ты и мои внучки видели этот ужас? Как отвратительно и возмутительно это, и как раз в то время, когда все шло так хорошо, и страна восстанавливала свои силы. Я очень переживаю и сожалею, что этого подлеца толпа не разорвала на куски. Это ужасно и скандально и ничего нельзя сказать хорошего о полиции, выбор которой пал на эту свинью, этого революционера, чтобы работать агентом и охранником Столыпина. Это переходит все границы и показывает глупость тех людей, которые стоят на верхах…» (пер. с. англ.)

В нижеследующем письме Государя своей матери, которое он писал из Севастополя 10-го сентября (ст. ст.), Император с болью в сердце подробно описал выстрел в Премьер-министра:141

»… В тот день, когда мы выехали, я был в Петербурге для спуска на воду «Петропавловска». Это произвело очень глубокое впечатление и тронуло меня так сильно, что я чуть не разрыдался как ребенок. В тот же вечер, 27-го августа, мы поехали в Киев, куда прибыли утром 29-го. Нас встречали очень трогательно, и все было в полном порядке. Я должен был начать встречу с людьми почти что сразу. Борис был послан из Болгарии, чтобы возложить венок у памятника Анпапа (Александра II, деда Государя). Отрытие памятника имело место 30-го августа, и погода стояла прекрасна

Я проводил дни 31-го августа и 1-го и 2-го сентября на больших маневрах войск, вечерами был в городе.

Я себя чувствовал усталым, но все шло так хорошо и гладко, что я держался бодростью своего духа, когда внезапно, 1-го числа в театре это подлое покушение было сделано на жизнь Столыпина. Ольга и Татьяна были тогда со мной. Во время второго антракта мы вышли из ложи, так как там было очень жарко. И мы тогда услышали два звука, как будто что-то упало. Я подумал, что это театральный бинокль упал на чью-то голову сверху, и бросился обратно в ложу, чтобы узнать.

С правой стороны я увидел группу офицеров и других людей. Казалось, что они кого-то тащили. Женщины кричали, и прямо напротив меня, в партере, стоял Столыпин. Он медленно повернул лицо в нашу сторону, и своей левой рукой осенил нас крестным знамением.

Только тогда я заметил, что он был очень бледен, и что его правая рука и сюртук были в крови. Он медленно опустился в кресло и стал расстегивать свой мундир. Фредерике (министр Двора) и профессор Рейн помогали ему. Ольга и Татьяна вернулись в ложу и видели, что происходило. В то время как Столыпину помогали выйти из зала, был слышан сильный шум в коридоре около нашей ложи; народ хотел линчевать преступника. Я должен сказать, что полиция спасла его от толпы и увела в отдельную комнату для допроса. Он был уже сильно избит толпой, и два его зуба выбиты. Потом зал театра опять заполнился и запели национальный гимн, и я покинул зал с дочерьми в одниннадцать часов. Ты можешь себе представить, в каком волнении я был!

Аликс ничего не знала до тех пор, пока я не сказал ей. Она приняла эту новость спокойно. Татьяна была очень расстроена и сильно плакала, и они обе плохо спали.

Бедный Столыпин провел очень плохо ночь и ему сделали несколько уколов морфи..»

2-го сентября, на следующий день, Государь находился в 50 верстах от Киева, на смотре войск, и вернулся в Киев 3-го сентября:

»… Я вернулся в Киев вечером 3-го сентября и поехал в больницу, где лежал Столыпин. Там я встретил его жену, но она не позволила мне видеть его…»

4-го и 5-го сентября Государь с дочерьми, согласно заранее составленному протоколу, был в школе, где отмечалась 100-летняя годовщина ее основания, в военном историческом музее и в музее деревенского искусства, а вечером поехал в Чернигов, где состоялся смотр кадет и полка пехоты, а также встреча с местными крестьянами. Вернулся Император в Киев вечером:

»… 6-го сентября в 9 часов вечера я вернулся в Киев. Там я узнал от Коковцева, что Столыпин скончалс Я сразу же поехал в больницу, где состоялась панихида в моем присутствии. Бедная вдова стояла как каменная и не могла плакать…»

Убийцей Столыпина был Д. Богров, еврей по происхождению. Он ненавидел Россию, он замыслил план убийства Столыпина, и он же привел его в исполнение. Мнение многих сводится к тому, что Богров действовал один. Но так ли это?

Из книги секретаря Григория Распутина Аарона Симановича «Распутин и евреи"142 узнаем, что Распутин знал о готовящемся покушении на председателя Совета Министров П.А. Столыпина и не предупредил его. Распутин сказал Симановичу, что в Киеве может быть еврейский погром. На вопрос А. Симановича, почему, Распутин ответил, что надо будет кончить со СТАРИКОМ (так он называл Столыпина).143

Из этого можно сделать следующее заключение: Богров действовал не один. Кто-то был посвящен в его план убийства П.А. Столыпина. И чтобы предотвратить в Киеве еврейский погром, об этом было сообщено Распутину, который много помогал евреям и являлся их настоящим другом.

После убийства Столыпина Распутин послал телеграмму Государю, и мерами одобренными самим Императором, погром в Киеве был предотвращен. В.Н. Коковцев, по распоряжению Государя, вызвал в город три полка казаков для наблюдения за порядком.

Об убийстве П.А. Столыпина С.Д. Сазонов пишет:144

»… Революционеры, которые убили его, оценивали важность его работы более правильно, чем порядочные люди, некоторые из которых и до сих пор не осознали этого.

История России не знает другого преступления, которое послужило бы своей цели лучше, чем убийство Столыпина. Обычно говорят, что незаменимых людей нет. Это может быть правильно при условии, когда политическая жизнь страны протекает гладко. Но во время острого политического кризиса - это совсем не так. Столыпин был единственным человеком в России, который мог успешно бороться с революцией и побеждать ее. Не было никого, кто бы мог заменить его. Беспомощность и беззаботность одних, которые стояли у власти, и попустительство других - дало возможность революционерам творить свою безумную и кровавую работу и вырывать вместе с плевелами и многообещающий посев пшеницы». (пер. с. англ.)

ГЛАВА 11

Новый председатель Совета Министров В.Н. Коковцев. Разговоры в Государственной Думе против Г. Распутина. Вдовствующая Императрица Мария Феодоровна принимает у себя М.В. Родзянко. Вдовствующая Императрица против Распутина. Она разрешает Родзянко говорить с Государем о Распутине. Родзянко у Государ Участие Распутина в секте хлыстов. Расследование, которое подтвердило принадлежность Распутина к секте хлыстов. Дело суда над Распутиным остановлено. Архиепископ Антоний Храповицкий считал Распутина хлыстом. Гувернантка Царских дочерей С.И. Тютчева выступает против Г. Распутина. Она вынуждена покинуть свою службу при царском дворе. Няня Цесаревича М.И. Вишнякова жалуется, что Распутин совратил ее. Ее увольняют. Сестра Государыни Великая княгиня Елизавета Феодоровна против Распутина. Императрица Мария Феодоровна вызывает к себе В.Н. Коковцева, и разговор идет о Распутине. Письмо Распутина В.Н. Коковцеву с предложением встретитьс Коковцев принимает Распутина. Отталкивающее впечатление от встречи с Распутиным. Коковцев докладывает Государю о встрече с Распутиным. Великая княгиня Ольга Александровна о Распутине. Ее чувство отвращения к Распутину.

Новый председатель Совета Министров Владимир Николаевич Коковцев был знатоком государственного финансового дела.

За десять лет служения на посту министра Финансов, Коковцев поставил финансы России на высоту. При нем большим темпом шло строительство железных дорог по всей стране, что поощрял Государь.

Заняв пост председателя Совета Министров, В.Н. Коковцев преуспел в выделении из Царства Польского Холмщины, где преобладало русское крестьянское население и находилось многочисленное православное духовенство. Холмщина теперь вошла в состав Европейской России и стала ее новой губернией.

Законы при Коковцеве стали мягче и печать получила еще большую свободу. Началось также тщательное расследование дела убийства П.А. Столыпина, где винили полицию. Но Государь, ознакомившись с собранным материалом, не нашел основания предать суду начальника Киевского охранного отделения Кулябко. Полковник Кулябко был отстранен от своей должности, а Товарищ министра Внутренних дел Курлов сам вышел в отставку.