Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

за тем, чтобы Дэвид Миддлтон ничего не узнал. Сколько человек знает правду?

— Шесть, — тут же ответил Мики. — Эдвард, вы и я — это трое, но мы никому ничего не расскажем. Потом Хью…

— Его там не было, когда мальчик скончался.

— Не было, но он видел достаточно, чтобы опровергнуть историю, которую мы поведали коронеру. И тот факт, что мы солгали, бросит на нас подозрения.

— Да, тогда Хью действительно представляет угрозу. А другие?

— Тонио Сильва видел все.

— Но тогда он ничего не рассказал.

— Тогда он меня боялся. Но я не уверен, что его удастся запугать и теперь.

— А шестой?

— Мы так и не выяснили, кто это был. Я не увидел его лица, а потом он пропал. Боюсь, что с ним мы ничего не сможем поделать. Тем не менее если никто его не знает, то, вероятно, никакой опасности для нас он не представляет.

Августа ощутила дрожь от страха: в этом она была не настолько уверена. Всегда есть опасность, что неизвестный очевидец объявится и даст свои показания. Но Мики прав в том, что с этим они ничего поделать не могут.

— Значит, нужно разобраться с двумя: с Хью и с Тонио.

Повисла тяжелая тишина.

«К Хью уже нельзя относится как к досадной помехе», — по-думала Августа. В банке он уже заслужил репутацию исполнительного и смышленого служащего, по сравнению с которым Тедди казался нерадивым лентяем. Августе удалось расстроить роман между Хью и Флоренс Столуорти. Теперь Хью угрожал Эдварду гораздо более опасным образом. Нужно как-то действовать. Но как? Хью был членом семейства Пиластеров, пусть и белой вороной. Она ломала голову, но ничего не придумывалось.

— Есть одна слабость у Тонио, — задумчиво произнес Мики.

— Какая?

— Он плохой игрок. Ставит гораздо больше, чем может себе позволить, и проигрывает.

— Вы можете устроить так, чтобы он проиграл по-крупному?

— Возможно.

Августе показалось, что Мики не понаслышке знает, как жульничать в карточных играх. Но она не могла напрямую спросить его об этом, иначе глубоко оскорбила бы его как джентльмена.

— Но это будет дорого, — продолжил Мики. — Вы выделите мне деньги?

— Сколько вам потребуется?

— Боюсь, около сотни фунтов.

Августа не колебалась, на кону стояла жизнь Тедди.

— Превосходно.

Со стороны дома послышались голоса — прибывали другие гости. Она встала.

— Не знаю еще, как быть с Хью, — сказала она озабоченно. — Придется подумать об этом. А сейчас мы должны вернуться.

Едва они зашли в гостиную, как на нее набросилась Мадлен:

— Этот портной с ума меня сведет! Два часа, чтобы заколоть оборки! Жду не дождусь чая! Ах, какие изумительные миндальные пирожные вы подали сегодня! Но, бог мой, какая же жаркая погода!

Августа заговорщицки пожала Мики руку и села за стол, чтобы разливать чай.

Глава 4

Август

В Лондоне стояла удушающая жара, и все обитатели в по-исках свежего воздуха устремились за город. В первый день августа все отправились на скачки в Гудвуд.

Для этого были выделены особые поезда, отъезжавшие с вокзала Виктория в южном Лондоне. В расположении вагонов отражался весь срез английского общества — аристократы в первом классе с роскошными диванами; владельцы лавок и школьные учителя в многолюдном, но удобном втором классе; фабричные рабочие и прислуга, сгрудившиеся на деревянных скамейках третьего класса. По прибытии на место аристократия разъехалась в экипажах, средний класс — в дилижансах, а рабочие пошли пешком. Богатые устраивали пикники, провизия для которых была доставлена более ранним поездом в огромных плетеных корзинах. В этих корзинах, которые взваливали на свои могучие плечи молодые носильщики, были тщательно упакованы фарфоровая посуда, льняные скатерти, вареные цыплята, огурцы, бутылки шампанского и выросшие в оранжереях персики. Менее зажиточные довольствовались лотками, с которых продавались сосиски, креветки и пиво. Самые бедные принесли с собой завернутый в носовые платки хлеб с сыром.

Мэйзи Робинсон и Эйприл Тилсли приехали с Солли Гринборном и Тонио Сильвой, что возникали некоторые вопросы при определении их места в общественной иерархии. Солли с Тонио, несомненно, принадлежали к первому классу, но Мэйзи с Тилсли при иных обстоятельствах ехали бы третьим. Солли решил эту проблему, купив билеты во второй класс, и от станции до места скачек вдоль Даунса они ехали в дилижансе.

Тем не менее Солли любил хорошо поесть и ни за что не стал бы покупать еду с лотков. Поэтому он отослал вперед четырех слуг с холодным лососем и бутылками белого вина в ведерках со льдом. Расстелив белоснежные скатерти, отдыхающие расселись кружком на пружинистой траве. Мэйзи отламывала кусочки бутербродов и клала их в рот Солли. В последнее время она к нему сильно привязалась. Он был добрым ко всем, веселым и интересным в общении. Единственным его настоящим пороком было чревоугодие. Она по-прежнему не позволяла ему излишних вольностей, но чем дольше она ему отказывала, тем сильнее он в нее влюблялся.

Скачки начались после обеда. Букмекер в долгополом клетчатом сюртуке с огромным букетом в петлице, шелковом галстуке и белой шляпе, стоя на ящике, громко выкрикивал имена лошадей и принимал ставки. Через плечо у него была перекинута кожаная сумка с деньгами, а над головой развевался флаг с надписью «Уильям Такер, Кингсхед, Чичестер».

Тонио с Солли делали ставки на каждый забег. Мэйзи скоро это наскучило, все лошади казались ей одинаковыми. Эйприл не хотела оставлять Тонио, но Мэйзи решила прогуляться.

Скачки были здесь не единственным развлечением. Местность вокруг ипподрома была усеяна палатками, лотками