"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Хранитель помедлил, сопоставляя данные мини-компа с примерной планировкой дома. Центральную квартиру он не брал во внимание по той причине, что все ее окна смотрели на южную сторону, сильно ограничивая сектор обзора. Судя по карте в ПДА, Балабол приближался к деревне с северо-востока. Окна квартиры по левую руку выходили на север, юг и восток – значит, там и быть наблюдательному пункту.

Крапленый толкнул дверь, перешагнул через порог, осмотрелся. Из вытянутой в длину прихожей прошел мимо кухни и спальни в большую комнату с удачным расположением окон. Находясь посреди комнаты, можно было наблюдать за подступами к деревне, улицей и проулками, оставаясь незамеченным для Балабола и наемников.

Возле длинной стены, рядом с трехстворчатым шкафом, стоял комод. Хранитель вытащил ящики, опрокинул комод на пол, перетащил в центр комнаты и поставил сверху кресло с деревянными подлокотниками. Потом взобрался на самодельный трон и посмотрел по сторонам.

– Самое то, – пробормотал Крапленый и довольно причмокнул губами. С высоты наблюдательного пункта открывался вид на подступы к деревне, центральную улицу, выходящие на нее проулки и на задние дворы развалюх. Сам он при этом оставался невидим для тех, кто находился снаружи дома.

Хранитель положил оружие на колени и попытался понять, в каком из заброшенных жилищ находится тайник проводника. Одна из расположенных на отшибе хибар привлекала внимание: вроде бы такая же полуразрушенная крыша с редкими листами шифера на обрешетке, такие же стены с проглядывающей сквозь бреши в штукатурке кирпичной кладкой, такие же окна с почерневшими от времени и грибка рамами без стекол, – и все же было в ней что-то особенное.

Крапленый вытащил из кармана разгрузки цифровой бинокль, нажал на кнопку включения, поднес окуляры к глазам. Несколько мгновений, пока процессор настраивал оптику, изображение то расплывалось, то становилось слишком резким. Наконец отчетливо видимая хибара оказалась будто на расстоянии вытянутой руки, и Крапленый понял, почему его взгляд задержался на этом доме. От пола к стропилам тянулись пересекающиеся под разными углами белые нити. Как будто внутри постройки обосновалась колония пауков.

– Аномалия, – догадался Хранитель, убрал бинокль и снова сконцентрировался на подступах к деревне.

Бессонная ночь давала о себе знать. Через некоторое время он начал клевать носом. Всякий раз, когда веки наливались тяжестью, а глаза слипались, Крапленый бил себя по щекам или щипал за руку. Это помогало, но ненадолго: он снова ронял голову на грудь, и цикл борьбы со сном начинался сначала.

Лань окончательно потеряла терпение, ткнула сталкера локтем в бок и сердито прошипела:

– Сколько можно наблюдать? Здесь никого нет. – Она откатилась в сторону, чтобы проводник не смог ей помешать, встала на ноги. Вышла из-под прикрытия развалин, сделала несколько шагов и остановилась посреди пыльной улицы. – Я ж говорю: здесь никого нет, – улыбнулась она, повернувшись лицом к мужчинам, и подбоченилась, согнув левую ногу в колене.

– Не баба, а сто рублей убытку, – прошептал Балабол, покидая наблюдательный пункт вместе с Потапычем, приблизился к наемнице и сердито сказал: – А если б в соседнем доме было лежбище мутантов, а ты тут такая вся: здрасьте, я на обед пришла? У нас один пистолет и нож на троих, как бы мы стали отбиваться? От поступков каждого из нас зависят жизни других. В следующий раз думай, прежде чем что-то сделать.

Дмитрий выпустил пар и отошел в сторонку, собраться с мыслями. Лань вывела его из равновесия глупым безрассудством. Он интуитивно чувствовал опасность, но не мог понять, откуда она исходит. Ощущение близкой беды появилось с тех пор, как он вспомнил имена спутников. «Может, это связано с болезнью? – размышлял Балабол. – Но ведь Зона вернулась, а вместе с ней и возможность исцелить недуг. Главное, найти нужные артефакты – и проблема решится сама собой. Но что, если интуиция предупреждает об опасности иного рода и подобные выходки только приближают трагическую развязку?»

После недавней выволочки щеки женщины покраснели, но не от стыда, а от бурлящего внутри гнева. Ноздри ее сердито раздувались, серые глаза метали молнии. Она искренне считала, что поступила правильно и проводник отчитал ее незаслуженно.

Потапыч подошел к Лани.

– Ты в порядке?

– Сам-то как думаешь? Этот отчитал меня, как девчонку, а ты ему слова не сказал поперек.

– Если честно, я считаю, что он прав. – В ответ на колючий взгляд напарницы Потапыч миролюбиво улыбнулся и добавил: – Ты тоже кое в чем права, поэтому предлагаю вам помириться.

– А я с ним не ссорилась. И вообще, я себя виноватой не считаю. – Лань гордо вскинула голову и громко спросила: – Ну и где твой тайник, ковбой?

– Меня так-то Балаболом кличут, – буркнул Дмитрий. – Идите за мной. И давайте на этот раз без выкрутасов.

Лань скорчила недовольную мордашку и высунула кончик языка, когда проводник повернулся к ней спиной и взял курс на нужный ему дом.

Дмитрий всегда тщательно подходил к выбору места для тайника. Он не закладывал нычки в печках и на чердаках заброшек, не делал подкопы под валунами и не прятал ничего в дуплах старых деревьев, как это практиковало большинство сталкеров. Каждый раз, отправляясь в ходку, он проверял подобные места на предмет чужого добра и нередко натыкался на припрятанные вещички. Делал это не ради наживы, а из спортивного интереса.

В том доме, куда он вел сейчас попутчиков, Балабол впервые оказался за год до эпической битвы на болоте. В тот раз он вместе с Сазаном отправился выполнять задание ученых. Яйцеголовые активно исследовали так называемых слизевиков, наиболее схожих по вредоносному воздействию на человека с «ведьминым студнем». Весь запас зеленой студнеподобной массы широколобые использовали для опытов, но так и не смогли прийти к однозначному выводу по поводу того, что из себя представляют похожие на гигантский плевок сущности. Одни утверждали, что слизевики – это мутировавшие одноклеточные грибы-гетеротрофы. Другие с пеной у рта доказывали, что это подвижные аномалии химической природы.

В спорах рождается истина, но только в том случае, когда есть с чем экспериментировать для подтверждения новых гипотез. Такой вердикт вынесли обе группы спорщиков и скинули в общую сеть запрос на доставку материала для научных исследований. Ближе всех к лагерю ученых оказались Балабол с Сазаном. Они и подрядились на доставку слизевиков за тысячу баксов и по три сотни патронов к «калашу» для каждого. Взяли у яйцеголовых четыре фарфоровые банки с герметично закрывающимися крышками и отправились по указанным координатам.

Известие о скором Выбросе настигло приятелей возле оврага. Только шли они не с северо-восточного направления, как сейчас, а с юго-западного. Прятаться от пси-шторма на дне глубокой балки – все равно что укрываться под деревом от проливного дождя. Балабол и Сазан знали это как «Отче наш», а потому, как только ПДА тревожно заверещали, опрометью рванули к деревне.

Здесь их ждало разочарование. Дома сплошь попадались полуразрушенные: то крыши нет, то в стенах такие дыры, словно их таранили бульдозером. Двухэтажное кирпичное здание в центре поселения притягивало взгляд. Оно единственное сохранило первозданный вид, да только времени добраться до него не хватало. Выброс обещал обрушиться на Зону с минуты на минуту. Небо окрасилось багрянцем, сверкали молнии, воздух наполнился низким нарастающим гулом, как будто неподалеку набирал обороты огромный двигатель.

Наконец сталкерам подвернулось подходящее убежище. Пускай большая часть кровли отсутствовала, выставляя напоказ редкие доски обрешетки и бревенчатые стропила, зато в доме был глубокий подвал с железобетонными плитами перекрытия. Правда, и здесь не обошлось без сюрпризов. В дальнем углу подвала обосновался «разрядник», но это не слишком расстроило сталкеров. Наоборот, они обрадовались такому соседству. Электрическая аномалия сыпала трескучими искрами, насыщая воздух озоном и служа источником дармового освещения.