Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

Эрик хорошо понимал, что на месте происшествия нужно оставить все как было и ни до чего не дотрагиваться. Поэтому когда Стивен спустился с башни, направляясь в дальний путь к телефонной будке, Эрик, не трогая ничего руками, осмотрел каждый уголок комнаты, светя себе лампой. Отодвинув дверь обратной стороной ладони, чтобы не оставить отпечатков, он заглянул и в щель между дверью и стеной.

Собираясь доложить обо всех фактах режиссеру, Эрик решил быть поосторожнее. Своему подчиненному Харрисону Тайнеру он мог доверять, но заслуживают ли такого же доверия трое охранников?

Иногда он почитывал детективные романы и участвовал в съемках нескольких фильмов такого рода, в том числе и телевизионных. И помнил, как трудно было снимать сцены, где преступник, находясь снаружи, пытался запереть дверь изнутри с помощью двух кусков проволоки. Трудно было прежде всего преступнику. В нынешнем же случае было очевидно, что комната была заперта, и ему не хотелось никому оставлять возможность для подозрительных манипуляций до того, как он передаст комнату полиции.

Что касается запертой комнаты в романах, то дело не заканчивается тем, что комнату запирают, когда преступление совершено. Есть много примеров, когда после того как третье лицо вскрывает комнату, имеет место множество различных действий. Например, бывают случаи, когда пострадавшего убивает тот, кто первым его коснулся. Также нужно со всей серьезностью относиться к следующей возможности: когда преступника, прятавшегося в щели между стеной и открытой дверью, уже почти обнаружили, он в последний момент быстро убегает.

Поэтому Эрик в первую очередь проверил пространство за дверью. Еще проверил, нет ли в комнате других мест, где преступник мог долго прятаться, пока все не уйдут. Таких мест не оказалось. В комнате, кроме жертвы, совершенно точно не было других людей. Учитывая аскетизм спальни, утверждать это можно было совершенно уверенно.

Что до Сполдинга, первым дотронувшегося до тела Ричарда Алексона, чтобы проверить его пульс, то он лишь слегка прикоснулся к шее и запястью и не делал ничего, что могло бы привести к смерти.

Поскольку нельзя было просто так принимать на веру слова Сполдинга о том, что с момента смерти Ричарда Алексона прошло уже много времени, Эрик, передав лампу Харрисону, сам склонился над телом и коснулся пальцами щек и шеи.

Он подумал, что тело походит на восковую скульптуру. Скульптуру под названием «Плывущий человек». Щеки плейбоя-предпринимателя, с которым они еще вчера вечером дружески болтали, были слегка небриты, холодны, как камень, и тверже, чем окорок.

На всякий случай он попробовал приподнять правое запястье, изогнутое, как при плавании кролем. При попытке с усилием подвинуть его чувствовалось, как скрипят суставы. Трупное окоченение не вызывало сомнения, и было очевидно, что смерть наступила не десять и не двадцать минут назад.

«Что это?» — подумал Эрик. Кончики его пальцев были слегка испачканы черным. Потерев друг о друга большой и указательный пальцы, он понял, что на кончиках пальцев прилипло немного черного порошка. Что за порошок, понятно не было. Присмотревшись внимательнее, он заметил, что все тело Ричарда Алексона испачкано чем-то черным, хотя настолько незначительно, что с первого взгляда это было незаметно.

Убедившись и твердо запомнив, что труп лежит на животе головой к двери, он решил отправить на доклад режиссеру Харрисона.

Тот не стал возражать. Эрик велел ему внимательно оценить обстановку у входа в пирамиду и ни в коем случае не мешать, если идет съемка. И кроме того, срочно привести сюда двух-трех свободных от работ человек.

Обстановка внутри пирамиды была такой, как и представлял себе Эрик. Он много раз говорил об этом с режиссером. В момент, когда танцующие на песке мужчины и женщины разделяются на две группы, Леона выбегает между ними в центр и поднимается на каменную сцену. Там она исполняет сольный танец. Танцовщики быстро подбегают к сцене, становятся на колени и сопровождают ее танец только руками. Наверное, как раз сейчас и режиссер, и Леона сосредоточены на этом моменте.

Режиссер задумал, чтобы камера, двигаясь по горизонтали и по вертикали, охватила все пространство и запечатлела всю сцену сразу. Ему нужен был один волшебный кадр. Эрвин в крайнем напряжении ждал, что и оператор, и танцоры, и Леона, и осветители будут двигаться абсолютно синхронно. Эрик не хотел, чтобы Харрисон ворвался в момент, когда это произойдет. Он полагал, что во время съемки у входа поставят охрану, но ни в коем случае не хотел создать помех и рассердить Эрвина. Если думать о дальнейшем развитии событий, это было бы неправильно. Ведь Эрик открыл дверь, проигнорировав распоряжение режиссера.

Послав Харрисона, Эрик в ожидании прихода коллег решил оставаться в комнате и не ослаблять внимания. Не то чтобы Рикки Сполдинг ему не нравился, но он совершенно не знал, о чем думают эти трое. В настоящий момент было совершенно непонятно, где находится враг, то есть кто тот преступник, который убил Ричарда Алексона. Не было гарантии, что это не один из троих охранников.

И правда, разве не велика вероятность того, что преступник — один из них? Невозможно было предположить, что убил кто-то из съемочной группы. А может, это сговор всех троих? Если это сговор троицы, то Эрик не удивился бы, если б они сейчас сбросили с башни его самого. Так что находиться на лестнице возле поручней было опасно.

Однако не было признаков того, что Сполдинг и двое его молчаливых соратников вынашивают подобные замыслы. Все они, как крупные птицы, тихо стояли на лестнице, опершись на поручни поодаль друг от друга, и курили. Молчаливость коллег Сполдинга навела Эрика на мысль, что они иностранцы и не знают английского языка.

Но если, предположим, эти трое убили Ричарда (или один из них), то как они заперли комнату?

Поставив лампу на пол, Эрик сел на камень и обнял колени. На крыше все еще гудел генератор. Его уже можно было выключить, но Эрик инстинктивно опасался остаться в полной темноте. Находиться рядом с трупом было не очень приятно, однако все же намного безопаснее, чем опираться на поручни на высоте тридцати метров над землей.

Прервав свои размышления, Эрик снова поднял лампу и еще раз осветил тело бизнесмена. Ему пришло в голову, что он еще недостаточно подробно осмотрел труп, чтобы делать какие-то умозаключения. Эрик внимательно осмотрел шею, но не заметил странгуляционной борозды, которая свидетельствовала бы о сдавливании веревкой. Он не знал, как должен выглядеть труп, если его душили двумя руками, но, так или иначе, на шее не было заметно ни малейших следов кровоизлияния, и на непрофессиональный взгляд смерть наступила не от удушения.

Осветив лицо, Эрик впервые в жизни почувствовал, как волосы у него на висках встают дыбом. При первом осмотре он не заметил, что глаза бизнесмена широко открыты.

Когда он еще до этого касался щек и запястий, свет от лампы, которую держал Харрисон, не падал на лицо Ричарда. Да и сам Эрик не стремился разглядеть выражение лица покойника. Сам тот факт, что человек, с которым он еще вчера вечером мило беседовал, теперь лежал перед ним в таком виде, вызвал у него сильный шок.

Мертвое лицо бизнесмена, который наверняка побывал в постели со многими женщинами, не могло не испугать любого, кто его увидит. Белки широко раскрытых глаз были навыкате. Из-за того, что прошло уже много времени, они стали высыхать и уже походили на сморщенные абрикосы. Губы слегка приоткрылись, обнажив передние зубы, поскольку начавшая сохнуть верхняя губа приклеилась к основанию клыков.

Выступающие, как у зверя, пытающегося напугать врага, передние зубы, глаза, раскрытые настолько широко, что казалось, будто глазные яблоки вот-вот вывалятся и покатятся по полу, — все это оставляло впечатление, что покойник был охвачен ужасом. В дополнение к странной позе пловца выражение мгновенного ужаса, способного вызвать остановку сердца, застыло на лице Ричарда.

Эрик, не будучи патологоанатомом, не мог понять, о чем говорит эта необычная поза и выражение лица. Возможно, на основании этого выражения можно было строить догадки о причинах смерти, но в этот момент он мог только предположить, что смерть наступила не от удушения.