Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

На лице Андре-Луи ничего не отразилось.

— Тайно? — переспросил он. — По-моему, это секрет Полишинеля.

— Ну, едва ли это так. Во всяком случае, посланец полагает, что о его пребывании здесь никому неизвестно, кроме курфюрста, к которому он приехал.

— И курфюрст его выдал?

Алина, как оказалось, была неплохо осведомлена.

— Курфюрст попал в щекотливое положение. Он конфиденциально сообщил о визите господину д’Антрегу, а господин д’Антрег, разумеется, рассказал обо всем принцу.

— Я не понимаю, какая необходимость в сохранении тайны. Тебе известно, кто этот посланец?

— Думаю, он какая-нибудь важная особа, не последняя в Собрании.

— Это естественно, раз он приехал в качестве посла, — сказал Андре-Луи и спросил с притворной ленцой: — Полагаю, никто не намерен причинить ему вред? Я имею в виду господ эмигрантов.

— Как бы не так! Неужто ты воображаешь, что ему дадут просто так уехать? Нашелся один щепетильный, господин де Бац, — он высказался в пользу того, чтобы отпустить посланца, но у него есть на то какие-то свои причины.

— Стало быть, они знают, где искать этого человека?

— Разумеется. Его выследили.

Андре-Луи продолжал лениво любопытствовать:

— Но что они могут предпринять? В конце концов, он посол, следовательно, персона неприкосновенная.

— Для курфюрста, Андре, но не для господ эмигрантов.

— Но они ведь гости курфюрста, правда? Что могут сделать здесь эмигранты?

Милое лицо девушки омрачилось.

— Они разделаются с ним так же, как его приятели разделались с нашими.

— Чтобы показать отсутствие существенных различий между теми и другими. — Андре-Луи засмеялся, стараясь утаить от Алины, сколь глубоки его заинтересованность и тревога. — Так-так! Вот пример бессмысленной глупости, за которую они могут горько поплатиться. Они злоупотребляют гостеприимством курфюрста, и их выходка может обернуться для него серьезными неприятностями… Алина, ты хочешь сказать, что в затеваемом покушении замешаны принцы? Или это всего-навсего умысел отдельных безрассудных голов?

Алина встревожилась. Хотя Андре-Луи говорил тихо, его голос дрожал от едва скрытого негодования.

— Я выразилась слишком вольно, Андре, и, сама того не желая, ввела тебя в заблуждение. Забудь о том, что я сказала.

Он пожал плечами.

— Какая разница, если я запомню?

Разница обнаружилась незамедлительно, едва лишь Алина удалилась, чтобы вернуться к своим обязанностям. Андре-Луи сразу же покинул дворец и галопом поскакал в город. Оставив лошадь в конюшне «Трех корон», он в сгущавшихся сумерках поспешил на маленькую улочку за Либфраукирхе, моля Бога, чтобы успеть вовремя.

Примчавшись туда, он убедился, что его молитва услышана. Он не опоздал, — впрочем, этим небесное благорасположение и исчерпывалось: убийцы уже находились на месте. При появлении Андре-Луи три тени растаяли в арке ворот напротив дома, где остановился Ле Шапелье.

Андре-Луи подошел к двери и громко стукнул по ней несколько раз рукояткой хлыста. Этот хлыст был сейчас его единственным оружием, и он корил себя за то, что столь опрометчиво пренебрег собственной безопасностью.

Дверь открыла толстуха, виденная им накануне.

— Господин Ле… Человек, который здесь поселился, у себя?

Она пристально оглядела его с головы до ног в свете масляной лампы.

— Не знаю. Но если он и у себя, то никого не принимает.

— Передайте ему, что пришел друг, который провожал его вчера вечером. Вы ведь помните меня, не так ли?

— Подождите здесь.

Она захлопнула дверь у него перед носом. Андре-Луи воспользовался минутой ожидания и как бы нечаянно выронил хлыст. Нагнувшись за ним, посмотрел из-под руки на ворота у себя за спиной. Он разглядел три головы, высунувшиеся из проема. Убийцы всматривались в сумерки, наблюдая за нежданным гостем.

Наконец его впустили в дом. Ле Шапелье ждал наверху, разодетый как petit-maître,[414] с его шейной ленты свисал монокль в золотой оправе. Он приветливо улыбнулся другу.

— Ты пришел сообщить мне, что передумал? Решил вернуться со мной?

— Не угадал, Изаак. Я пришел сказать тебе, что твое возвращение более чем сомнительно.

В утомленных глазах Ле Шапелье вспыхнула тревога, тонко очерченные брови удивленно взметнулись вверх.

— О чем ты? Ты имеешь в виду эмигрантов?

— Господ эмигрантов. В настоящий момент трое убийц из их числа — по меньшей мере трое — сидят в засаде напротив твоего дома.

Ле Шапелье побледнел.

— Но как они узнали? Ты…

— Нет, не я. Если бы это был я, меня бы сейчас здесь не было. Твой визит поставил курфюрста в затруднительное положение. У Клеменса Венцеслава сильно развито гостеприимство, и твои требования вступили в неустранимое противоречие с ним. Попав между молотом и наковальней, курфюрст послал за господином д’Антрегом и конфиденциально поделился с ним своим затруднением. Господин д’Антрег в свою очередь конфиденциально известил об этом принцев. Принцы, похоже, конфиденциально поведали об этом всему двору, а час назад один из придворных, опять-таки конфиденциально, передал услышанное мне. Тебе не приходило в голову, Изаак, что, если бы не конфиденциальные сообщения, мы никогда не располагали бы никакими историческими фактами?

— И ты пришел, чтобы предупредить меня?

— А у тебя возникло другое предположение?

— Ты поступил как настоящий друг, Андре, — с торжественной серьезностью произнес Ле Шапелье. — Но почему ты считаешь, что меня намереваются убить?

— А разве ты сам придерживаешься другого мнения?

Ле Шапелье сел в кресло, единственное в этой просто обставленной комнате, достал носовой платок и отер им холодный пот, выступивший у него на лбу.

— Ты рискуешь, — сказал он. — Это благородно, но в данных обстоятельствах глупо.

— Большинство благородных поступков глупы.

— Если меня стерегут, как ты говоришь… — Ле Шапелье пожал плечами. — Твое предостережение запоздало. И тем не менее я благодарен тебе, друг мой.

— Не стоит. Здесь есть черный ход?

На лице депутата, которое выглядело бледном в свете свечей, появилась слабая улыбка.

— Если бы и был, они бы его перекрыли.

— Что ж, ладно. Я разыщу курфюрста. Он пришлет своих людей, и они расчистят тебе путь.

— Курфюрст уехал в Оберкирх. Пока ты его найдешь и вернешься, уже наступит утро. Уж не воображаешь ли ты, что убийцы станут ждать всю ночь? Когда они поймут, что я не собираюсь выходить из дома, они постучат. Хозяйка откроет, и тогда… — Он пожал плечами и оставил фразу незаконченной. Потом его словно прорвало: — Позор! Я посол, моя личность неприкосновенна. Но этим мстительным мерзавцам нет до этого дела. В их глазах я паразит, которого нужно уничтожить, и они уничтожат меня не раздумывая, хотя и знают, что подложат свинью курфюрсту! — В волнении он снова вскочил с кресла. — Боже мой! Какое возмездие его ждет! Этот глуповатый архиепископ наконец осознает, какую ошибку совершил, приютив таких гостей.

— Возмездие курфюрсту не утолит твоей жажды в аду, — спокойно произнес Андре-Луи. — И потом, ты