OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким - Борис Стругацкий

7. Кто инициировал Странников? Или хотя бы первых люденов?

Irek <[email protected]> Украина - 01/18/02 22:17:53 MSK

Это вопрос! Не знаю. Можно, конечно, пофантазировать на эту тему, но зачем?

Борис Натанович, как Вы думаете, возможна ли сейчас такая книга... нет, лучше более общо: такой объект, связанный с культурой, появление которого заставило бы говорить о нем всех или почти всех, и если да, то каким, по-Вашему, он должен быть и возможно ли его появление как-то инициировать? :)) Во как загнул. Спасибо.

Александр <[email protected]> Питер, Россия - 01/18/02 22:18:22 MSK

Не знаю. Думаю, что возможен. Но что это может быть, представления не имею. И уж конечно, представления не имею, как «его появление можно инициировать». Появление Солженицина инициировала советская история. А что инициировало появление битлов? Или книг Толкина? Не знаю.

Уважаемый Борис Натанович, пожалуйста, расскажите, как Вы придумали «Второе нашествие марсиан»? Очень уж повесть необычная и приятная получилась... Скажем, в 'Хищных вещах» – там ясно написано, что жители этого города неправы, и их нужно перевоспитывать. Это скорее огорчает, потому что работа большая, а с чего начинать ее, непонятно. А вот в «Марсианах» все совсем иначе – главный «перевоспитатель», Харон, совсем молодой человек, ведет занудные разговоры, да и за своей женой толком уследить тоже не может. И как-то трудно воспринять всерьез его точку зрения. Главный герой гораздо больше по сердцу. А как все это было написано? Очень уж необычно! Во всех остальных повестях гораздо резче видна точка зрения авторов... А здесь необычная терпимость...

Максим Поляков Москва, Россия - 01/18/02 22:18:47 MSK

Вы правильно подметили неопределенность авторской позиции в этой повести. Мы и сами не понимали (а я – до сих пор не понимаю), кто там прав: «здравомыслящий» учитель астрономии на пенсии или его зять, либерал и радикал. Существует ли такое понятие, как достоинство землянина? Не знаю. А следовательно, не знаю, правильно ли поступили герои нашей повести, продав право первородства за чечевичную похлебку.

Уважаемый Борис Натанович! Однажды я завел разговор со своим знакомым г-ном Шмаковым (дальневосточный писатель и журналист) о философии в фантастике. Он мне незамедлительно сообщил, что в данном разделе непревзойденными считаются Стругацкие. Он также заставил меня широко раскрыть глаза от упоминания, что лично знал Стругацких. Наш разговор соответственно свелся к обсуждению Ваших книг. Я сказал, что недавно прочитал «Гадких Лебедей». Г-н Шмаков лишь усмехнулся. Во-первых, по его словам, «Гадкие Лебеди» – это вообще отрывок из великого проекта. Во-вторых, у него есть оригинал, рукопись, как хотите, «Гадких Лебедей»! Разумеется, мне с трудом в это верилось. Посему, с ждущим упорством, хотел бы услышать ответ на этот вопрос лично от Вас.

Петр Молотов <[email protected]> Хабаровск, Россия - 01/18/02 22:19:10 MSK

Где находится собственно оригинал рукописи ГЛ, сказать трудно. Скорее всего, он сгинул в архивах «Молодой Гвардии». Но рукопись неоднократно распечатывалась, так что совершенно не исключено, что одна из этих распечаток находится у г-на Шмакова. Что же касается «отрывка из великого проекта», то это, видимо, какое-то недоразумение. ГЛ задумывалась и писалась, как совершенно самостоятельное и законченное произведение, и только много лет спустя авторы решили вставить ее в роман «Хромая судьба» в качестве содержимого Синей папки.

Здравствуйте, уважаемый Борис Натанович! Не считаете ли Вы, что во многих фантастических романах (в том числе и братьев Стругацких) сроки развития Человечества сильно преувеличены? Ведь по мнению многих фантастов XX века мы, в наше время, должны уже освоить Солнечную систему и совершать межзвездные перелеты?

Роман <[email protected]> Новочеркасск, Россия - 01/18/02 22:19:21 MSK

Я уже не раз писал здесь: конкретности не предсказуемы. Можно предсказать, скажем, быстрый прогресс науки вообще, но невозможно предсказать какие-то конкретные достижения. Разве что случайно, наобум. Уэллс предсказал роль военной авиации в ХХ веке, но предсказанные им конкретные самолеты смехотворны.

Как написать хорошую книгу? Хотелось бы написать сказочно-философскую книгу. Нет ли у Вас каких нибудь советов, ключиков, как это сделать?

Борис <[email protected]> Нарва, Эстония - 01/18/02 22:19:27 MSK

Ни советов нет, ни ключиков. Нужны две вещи: талант и терпение. Ну и, разумеется, большое желание. ОЧЕНЬ большое.

Здравствуйте, Борис Натанович! Недавно купил книгу Э.Геворкяна «Правила игры без правил». Очень интересное в ней авторское послесловие «Бойцы терракотовой гвардии...». Цитирую: «Надо сказать, что московский семинар вели светлой памяти А.Стругацкий, Д.Биленкин, Г.Гуревич, а также ныне здравствующий Е.Войскунский. Обилие наставников радовало семинаристов, но и несколько ослабляло творческую дисциплину. Тогда как питерский семинар с первых дней своих и посейчас находится в крепких руках Бориса Стругацкого, сумевшего вколотить в головы послушников основы литературного труда. Это помогло питерцам быстрее оправиться в годину разброда и шатаний, легче адаптироваться к изменившейся обстановке. Возможно именно поэтому питерская когорта фантастов, весьма неоднородная, надо сказать, пока «держит масть» в отечественной фантастике. Тогда как москвичи, расслабленные либерализмом мэтров, предавались лени, тешились непубликабельностью произведений и т.п. В итоге московский семинар приказал долго писать, а питерский работал, как часы с кукушкой, пока недавний почти булгаковский пожар в тамошнем Доме писателей не приостановил его деятельность». Борис Натанович, поделитесь воспоминаниями: в чьи головы вколачивали «основы литературного труда», какими способами вколачивали эти основы и каков, так сказать, получился полезный коэффициент вколачиваемости? :-)

Владимир <[email protected]> Краснодар, Россия - 01/18/02 22:19:52 MSK

Через наш семинар прошли многие хорошо ныне известные писатели: Михаил Веллер, Вячеслав Рыбаков, Святослав Логинов, Андрей Столяров, Андрей Измайлов, Наталия Галкина, Сергей Переслегин, Николай Ютанов, Александр Щеголев, Александр Тюрин... Даже Борис Штерн был участником, хотя и заочным. Некоторые известными стать, увы, не успели: Виктор Жилин, Борис Романовский, Аэлита Ассовская... И как считать коэффициент вколачиваемости, я не знаю. Я не знаю даже общего числа участников. Ведь многие приходили и через сезон-два уходили. И среди них были талантливые, о которых я никогда более не слышал. Так что и с помощью операции деления упомянутый коэффициент не получить: числитель еще куда ни шло прикинуть можно (10-15), а уж со знаменателем непреодолимая затрудненка.

Глубокоуважаемый Борис Натанович! Спасибо огромное за Ваши книги. Вот такой вопрос. В Граде Обреченном, как известно, каждому казалось, что другие разговаривают на его языке. Во время живописной вечеринки Андрей, русский человек, поёт украинскую песню своей матери «Ой, хто пье, тому налывайтэ...». Настрой момента всем нам вполне понятен и воспринимается однозначно. Но каким же образом этот настрой поющего и, по сути, очень особенное соотношение русского и украинского языков транслировались в языковое восприятие, скажем, немца Фрица? Как, допустим, песня матери на идиш? Совершенно не то. На голландском? Другой исторический и политический фон. А японцем Кенси – как песня на окинавском диалекте? Неизбежны довольно сильные смысловые искажения; и логика «подсознательного перевода», безукоризненно отображающая один язык в другой, на отображении СООТНОШЕНИЙ языков начинает хромать. Конечно, проще всего было бы предположить, что в сознании Андрея украинский язык воспринимался как диалект русского, тогда «трансляция» значительно проще – во всех языках существует разнообразие диалектов, и можно «подобрать» подходящий. Ну а если, скажем, песня была бы на польском – и диалектом уже не назовёшь никак, и ещё сохраняется смысловая, эстетическая, равно как и политико-историческая нагрузка соотношения русского и польского языков? И кто (что), собственно, осуществит подбор, так сказать, just-in-time? Если же все используемые в Городе языки заранее «вливаются» в память вновь прибывшего в Град – объём информации и так огромен, а информация о соотношеннии языков увеличит этот объём факториально. Как быть?