Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

пышную седую бороду с черными прядками по сторонам. – Это для твоей же безопасности!

– Что с моим мужем?

– С ним тоже все будет хорошо, если ты пойдешь с нами.

– Кто эти люди?

– Это люди Элеазара. Они все равно не понимают ни по-славянски, ни по-русски, так что не задавай им вопросов.

– Но тебе я могу задать вопросы! Что происходит? Что это значит? Зачем вы врываетесь ко мне, пока мужа нет… Ты так и не сказал – что с моим мужем?

– Пока еще с ним все хорошо. Я умолчал о том, кто он такой, ибо не желаю, чтобы пострадали наши родственники в Киеве. Но чем больше шума из этого выйдет, тем труднее нам будет скрыть… И он может пострадать, ведь здешним властям, о мой Бог, безразлична судьба каких-то киевских бедняков! Пожалей мою жену и детей, госпожа! Им грозит смерть, а твоя участь будет куда легче!

– Участь? Какая еще участь?

Двое хазар, стоявших ближе, знаком предложили Пестрянке идти за ними.

– Уберите руки! – Она дернула плечом. – Скажи им, чтобы не смели меня трогать! Что вы от меня хотите?

– Мы просто отведем тебя в дом Элеазара, и там он поговорит с тобой.

– О чем мне говорить с тудуном? Я хочу увидеть моего мужа!

– Думаю, он скоро придет туда. Ты его увидишь.

Двое хазар, не понимая их беседы, вновь попытались взять Пестрянку за руки. Она отстранилась и шагнула к выходу.

Хазары и женщина ушли, Иегуда закрыл за ними дверь. Когда все стихло, мешки зашевелились и из-под них вылез невысокий, щуплый хирдман по имени Тови.

– Эй! Ивка! – окликнул он. Потом встал и сбросил мешки, за которыми пряталась служанка. – Беги!

– Они ушли?

– Беги на стена! Говори Хельги: твоя фру увел.

Не слишком хорошо владевший славянским языком, Тови вытащил служанку из-за мешков и подтолкнул к двери. Та навалилась на створку… раз, другой…

– Что такое? – Тови подошел и тоже надавил на дверь. И выбранился: – Троллева мать! Они нас заперли!

* * *

Однако сидеть взаперти Тови и служанке долго не пришлось: вернулся Раннульв со своим отрядом. Им и впрямь пришлось задержаться, поскольку Игезбай Медник со своей дружиной, кому полагалось их сменить, по неизвестной причине не явился вовремя. После этого Ивка побежала следом за Хельги не одна, как предполагалось, а с самим Раннульвом и тремя хирдманами. Пробившись через заполненные людьми улицы, они добрались до стены и поднялись на боевой ход, где выстроились цепью воины городского ополчения: греки, хазары и русы.

Эта была та часть стены, что выходила на море и пристань с восточной стороны. Внизу виднелся зеленовато-голубой простор Боспора Киммерийского, а в гавани – десятки русских лодий с убранными веслами и свернутыми парусами. Сверху было видно, что часть из них уже заполнена добычей из окрестностей: мешками, бочонками. Блестела на солнце медная посуда.

– Госпожа! Госпожу какие-то люди увели! – закричала Ивка, увидев наконец Хельги. – Ворвались к нам… Егуда с ними… Хазары… увели, сказали, к самому набольшему!

Еще по пути к дому Элеазара Хельги видел, что молодой заместитель тудуна ожидает неприятностей. На площади русов встретил хазарский отряд с мечами и щитами, готовый к бою – лучшие в городе воины, дружина самого Элеазара. Но с Хельги было всего три человека – Бёрге, Торбен и Хавлиди. Поэтому до порога дома русов пропустили беспрепятственно, хотя по лицам хазар Хельги читал, как епископ по книге: ждали именно их.

Перед каменными плитами порога их встретил сам Шмуэль-тархан, старший над дружиной Элеазара: крупный, тяжеловесный мужчина лет пятидесяти, со смуглым, круглым, скуластым степняцким лицом, украшенным жидкими усиками и такой же бородкой. Со дня начала осады Хельги уже не раз с ним встречался. Сейчас хазарин был без оружия, лишь с однолезвийным мечом у пояса, но по бокам его стояли несколько человек в полном вооружении. И при них Иегуда. Когда Хельги приблизился, щиты приподнялись, из-за них выразительно выглянули жала мечей.

– Мне сказали, что мою жену увели люди Элеазара, – Хельги остановился перед Шмуэль-тарханом. – Я хочу говорить с ним. По какому праву он похищает свободную замужнюю женщину?

Иегуда перевел его слова хазарину.

– Оружие оставьте, – Шмуэль-тархан кивнул на своих людей.

– Почему?

– Чтобы не вышло какой потасовки в доме тудуна. Вас же всего четверо – это благоразумно с твоей стороны, – так что оружие вам и не сильно поможет в этом деле.

Хельги кивнул и снял перевязь с мечом. Его люди отдали топоры, и Шмуэль повел их внутрь.

Богатый дом, целиком сложенный из беловатого ракушечника и покрытый не соломой или морской травой, а плоской глиняной черепицей, состоял из нескольких частей: по сторонам помещения для челяди, жилые покои для женщин, а в середине – самый просторный покой, богато убранный коврами и медными светильниками. Там русов ожидал Элеазар, здесь же сидели с десяток городских старшин, в том числе и Рафаил. Лица были разными: скуластые степняцкие, носатые греческие, узкоглазые хазарские, более красивые – аланов и касогов. Пестрели шелковой отделкой богатые греческие кафтаны – с мелкими пуговками посередине, и хазарские – с прямым запАхом.

Хельги вошел один: троих его спутников задержали у входа. При нем не было даже поясного ножа, однако стражи возле сиденья тудуна выставили щиты, а другие нацелили на него копья и даже луки.

Элеазар был одет в кафтан целиком из шелка – желтый, с зелеными крылатыми птицами; шапка его тоже напоминала шлем из красного узорного шелка. Сидя, он опирался на однолезвийный меч в богато отделанных серебром и самоцветами ножнах. Нынешнему тудуну было не более двадцати пяти лет; это был стройный, весьма красивый человек с тонкими чертами лица и довольно светлой кожей. Даже глаза у него были не карие, как у большинства соплеменников, а серо-голубые. Видимо, он принадлежал к той части хазарской знати, которая на протяжении поколений брала в жены самых красивых пленниц – славянок, гречанок, аланок, – и в конце концов начала походить на них и внешностью.

– Здравствуй, Элеазар! – Хельги с презрением оглядел клинки и наконечники, нацеленные на него со всех сторон, и протянул к тудуну пустые ладони. – Почему ты встречаешь меня как врага, как будто это я силой захватил и увел из дома твою жену! Мои люди сказали, что моя жена – у тебя. Что это значит?

– До меня дошла весть, что твоя жена ранее была женой того военачальника, который сейчас осаждает Самкрай. Это правда?

Элеазар пристально взглянул на стоявшего перед ним рослого идолопоклонника. Не зная закона Божьего, они навлекают беды на себя, а с тем и на других. Верно было сказано: