Воровская сага в 4 частях: Бродяга. От звонка до звонка. Время – вор. Европейская гастроль - Заур Магомедович Зугумов

зоны, в Канаду, например, или в ту же Россию, был под большим вопросом. Точнее, в Россию-то я мог выехать, а вот вернуться в Шенген — нет. Что же касается Канады, США, Австралии, Новой Зеландии и т. д., то для въезда в эти страны нужен был законный документ гражданина Германии, Франции или любой другой из 23 стран, входящих на тот момент в Шенгенскую зону. Я бы, конечно, мог рискнуть, но это был не тот случай, когда риск оправдывал средства. Да и шампанское было не моим напитком, из-за которого можно было так рисковать. Поэтому я ждал удобного случая решить эту проблему кардинальным образом. И случай не заставил себя ждать.

Глава III

Ab altero expectes, alteri quod feceris[23].

Именно в тот момент, когда я покидал территорию парка Шарлоттенбург, мне навстречу дама бальзаковского возраста, довольно-таки приятной наружности, катила инвалидную коляску, в которой находился мужчина, как я успел мельком заметить, средних лет, с проседью в волосах. Все бы ничего, обычное зрелище, инвалидов-колясочников в любом парке предостаточно. Но что-то меня заставило остановиться. Я повернулся и потихоньку пошел следом за ними, еще толком и не понимая к чему этот маневр. Но, не сводя глаз с головы инвалида, мелькавшей вдали понял: волосы. Многие дамы мне говорили, что у меня редкое сочетание седины и она какого-то, особенного оттенка. Естественно, я не раз смотрел в зеркало и ясно представлял, что именно имел в виду прекрасный пол, говоря об особом оттенке седины. То же самое я видел пред собой и в тот момент. Но это было не все. «Не мог я так резко поменять направление просто так», — промелькнуло у меня голове. Я ускорил шаг, на приличное расстояние обогнал пару, остановился и сделал вид, что очень внимательно разглядываю фасад одного из флигелей замка. И уже более пристально окинул эту пару взглядом. Тем более, что они почти поравнялись со мной. Второй раз в жизни я почувствовал именно тот холодок, который я уже описывал, если читатель помнит, в одной из предыдущих книг «Бродяга», когда в отделении милиции Махачкалы нарвался на своего «двойника». Предо мной опять был человек, один в один на меня похожий.

Но удивило меня не это. На его лице не было ни усов, ни бороды, в то время, как у меня эта растительность существовала уже без малого двадцать лет, существует и сегодня. Но побрей меня — и я как две капли воды был бы похож на этого несчастного. Это был шанс, которым не воспользоваться было бы непростительно. Но шанс один на миллион. Ну, посудите сами. Во-первых, на каком языке изъясняться с ними (а судя по всему главную роль здесь играла дама-поводырь)? Во-вторых, для того, чтобы отдать, а точнее, продать мне свой документ, удостоверяющий личность, у человека должны были быть очень веские мотивы. За остальные «почему и с какой стати» я уж промолчу.

Берлин, замок Шарлоттенбург

За многие годы скитаний, отсидок, лежа на больничных койках и в иных жизненных обстоятельствах я иногда шел на разного рода авантюры, которые в большинстве своем предполагали преодоления поставленных задач, порой даже немыслимых. И во всех случаях я всегда шел до конца. В большинстве своем проигрывал схватку с жизнью, но шел до конца. У меня были хорошие учителя в раннем возрасте, которые говорили: «Лучше иди до конца и проиграй, зато потом, лежа на нарах, на больничной койке или на смертном одре наконец, ты не будешь мучиться вопросом «а вдруг?..», «а если?..», «а может быть?..» и им подобными». Так что и в этот раз я решил рискнуть и снова не пожалел об этом, оставалось только посмотреть на конечный результат. И он не заставил себя ждать слишком долго. Не буду описывать во всех деталях свои действа, но в общих чертах все же поясню.

К счастью, сиделка оказалась русскоговорящей, родом из Болгарии. Это был очень жирный плюс в задуманной мной операции. Что касалось больного, то он был итальянцем. По-итальянски я знал лишь несколько слов, а это уже был жирный минус, как, впрочем, и мой немецкий язык, который был на уровне школьной программы для начальных классов. Но из этого положение я выбрался весьма оригинальным способом, о котором читатель узнает чуть позже. Их имена я не буду называть, могу навредить, потому что при нашем расставании они были живы, и дай Бог, чтобы были живы и до сих пор. Оба они были из города Римини, который раскинулся на побережье Адриатического моря. Женщина сопровождала его с того самого момента, как он перестал ходить. Она была простой сиделкой то ли в монастыре, то ли в каком-то приюте, а он состоятельным бизнесменом. Судьба распорядилась так, что у него обнаружили какую-то болезнь и со временем у него отказали ноги, а болезнь все прогрессировала. Он был еще жив благодаря сиделке и деньгам, которые, кстати, у него были уже на исходе.

В Германии они оказались несколько лет назад. Тетя оставила ему наследство: дом в окрестностях Берлина и немного денег. И это было более чем кстати. Они переехали в Германию. Здесь же ему сделали операцию, после которой он пошел на поправку, но все бы ничего, да средства были на исходе. Так что деньги ему нужны были не меньше, чем мне его документ. Тем более, что он везде уже засветился со своей ксивой, так что она была заточкована[24], имею в виду клинику, где он лечился и делал операцию и прочие заведения, где нужно предъявлять документы, удостоверяющие личность. Так что, хоть немцы и жуткие педанты, тем не менее, требовать у инвалида-колясочника документ, «который он забыл дома», в то время, как они все его знают, было сродни цинизму даже для них. Но все же, на всякий случай, я, предусмотрительно сделал несколько ксерокопий его идентификационной карты, имея которую в Германии можно спокойно передвигаться по Евросоюзу, и отдал ее сиделке, а через несколько дней был с «чистым» немецким аусвайсом в кармане.

(Кстати сказать, наверное,