Воровская сага в 4 частях: Бродяга. От звонка до звонка. Время – вор. Европейская гастроль - Заур Магомедович Зугумов

себе еще в далеком детстве, по сути, сам того не подозревая. Ибо это либо есть, либо нет, третьего не дано. Но иногда сами обстоятельства вынуждали к каким-либо действиям, избежать которых ты не то чтобы не мог, просто не имел права проигнорировать. Так случилось и в этот раз. Однажды вечером, когда мы возвращались в отель, консьержка, которая была у нас на привязи[18], передала Манулу телеграмму, где говорилось о трагической гибели его брата, альпиниста. Так что, пока Серега собирался, я оповестил наших приятелей о случившемся и уже где-то через пару часов мы были на пути в Марсель. В принципе, нам и самим хотелось в ближайшее время покинуть гостеприимный Рим, ибо мы прекрасно понимали, что над нами уже давно сгущаются тучи и посещение «Реджина Чели» — одной из знаменитых римских тюрем, в которой когда-то чалились Муссолини и Тольятти, нам не избежать. Но судьба распорядилась иначе.

Не буду описывать наше прибытие в Марсель, похороны и все то, что было с ними связано. Скажу лишь, что Манулу пришлось остаться дома и, судя по обстоятельствам, на несколько месяцев. Меня же ничего не удерживало. Все что можно и нужно было сделать, было сделано и я со спокойным сердцем, после недели пребывания в этом портовом рае, так красочно описанным Александром Дюма, вновь тронулся в дорогу. На этот раз путь мой лежал в Берлин, и вот почему. Надеюсь читатель помнит по предыдущим книгам, что в этом городе у меня рос сын, мой тезка, так вот, он занимался горными лыжами, а этот вид спорта не уступает, а может даже и превосходит по экстриму альпинизм. Эта мысль мне запала в голову еще в Риме, и я от неё никак не мог избавиться. Все-таки, кто бы что ни говорил относительно бродяжьего образа жизни и иже с ним, а отцовские чувства есть отцовские чувства. Но в Берлине меня ожидал сюрприз, который, как я сейчас понимаю, продлил мое пребывание на территории Шенгена и не позволил попасть в объятия европейской Фемиды.

Берлин

По прибытию в Берлин я прямо с вокзала позвонил сыну и забил ему стрелку[19] в парке замка Шарлоттенбург. Я выбрал именно это место для свидания, потому что дворец находится в одноименном квартале германской столицы, неподалеку от центра города, но попасть к нему совсем несложно, потому что туда ходит как наземный городской транспорт и метро, так и специальные экскурсионные автобусы. Ну а на такси и вовсе в два раза быстрее. Так что уже через полчаса я был на месте. После случившегося с Геной, братом Манула, у меня, когда я был еще в Риме, создалось такое чувство, как будто я должен опередить какие-то события, связанные с судьбой сына. Но, слава Богу, беспокойства мои были напрасны. Вдали из-за колонны показался юноша, в котором я сразу узнал сына, даже если бы не видел лица, ибо походка была один в один скопирована с меня. Гены есть гены.

Заур был не один. Дама, которая пришла с ним, была очаровательной малышкой младше него лет на пять, так что я решил не задерживать молодых. Всё, что мне нужно было — это увидеть его и перекинуться парой слов относительно увлечения экстримом. Поэтому я решил пройтись по аллее до конца, а назад не возвращаться. Я неплохо ориентировался в этой местности (приходилось как-то рвать когти от ментов[20]) и прекрасно знал, как выйти за территорию замка с другой стороны.

В предыдущих книгах «Бродяга» я уже упоминал о своем старом лагерном знакомом Ароне, каких высот он достиг в бизнесе и как я попал к нему, так что повторяться не буду. Напомню лишь о том, что Арон в тот мой приезд в Санкт-Петербург познакомил меня со своим двоюродным братом Михоилом — одаренным художником-реставратором и заядлым филателистом. Михоил жил в Дрездене и занимался скупкой старинных художественных ценностей, реставрировал их и перепродавал. Бизнес его процветал, а клиентами были очень богатые люди — от управляющих банками до титулованных особ. Особо следует подчеркнуть, что старый еврей занимался своей деятельностью абсолютно законно, что для моей миссии впоследствии было очень важным. Хоть мы и познакомились заочно, но это не помешало нам в дальнейшем при первой же встрече вести себя так, будто мы знали друг друга вечность.

Описал я тогда моменты, связанные с Михоилом, работой коммивояжёра, моим арестом в Греции и т. д., но многое осталось «под грифом секретно». А именно, как я умудрился жить в Европе тех лет, не имея на то соответствующих документов, а точнее, долгосрочной визы? Как разъезжал по миру и прочее? Но в тот момент, когда я описывал свои похождения, хоть и прошло немало времени, о многом нельзя было писать. Это что-то вроде как рассекретить материалы, которые хранились в воровских архивах под грифом «совершенно секретно». Но сегодня этот гриф снят в виду ушедших в мир иной многих людей из воровской элиты, за давностью времени и по многим иным причинам. Кто в теме, поймет меня.

Итак, с какими же ксивами мне приходилось шастать по городам и странам Старого света? Для этого я подбирал мужчин приблизительно одного со мной возраста, но самое главное, чтобы в общих чертах они были похожи на меня. Ну а украсть документ проблем не составляло. Если я был удовлетворен паспортом, оставлял его на некоторое время себе, если нет — бросал в первый попавшийся почтовый ящик. Единственное требование, которое было необходимо — ксива[21] должна была быть залетного фраера[22], у которого время пребывание в зоне Шенгена было не менее недели, ибо местный житель любой из стран Евросоюза, как правило, законопослушен и тут же сообщит куда следует и в течение суток документ будет недействителен. Так что, если желания быть, как минимум, выдворенным из Шенгена навсегда не было, не стоило и начинать авантюру. Залетный турист тоже, естественно, сообщал, но подтверждение его личности и иных данных занимало не меньше недели, а этого времени обычно хватало на многое.

К примеру, ксива должна была быть гражданина Турции, Казахстана или любой другой страны, не входящей в Шенгенское соглашение. Так что выезд за пределы Шенгенской